Зачем нам повторение пройденного

 Очень много в последнее время говорилось о программе оппозиционных сил, которая была опубликована в интернете, а затем бесследно исчезла, и от нее противники действующей власти стали открещиваться. Давайте расставим все точки над «i». На официальном сайте бывшего кандидата в президенты Светланы Тихановской, спешно покинувшей и свою страну, и своих избирателей, поверивших в нее, убежденно или под воздействием эмоций отдавших голоса «за Свету», отмечено: «С нами сотрудничают лучшие эксперты, партии и общественные организации. Они предлагают программы для развития страны». На поверку выясняется: содержимое объемного «реанимационного пакета реформ» полностью, под завязку, заполнено категоричным неприятием всего, что так или иначе, тем или иным образом, прямо либо опосредованно связано с Россией.

 

          К слову, предлагаемых программных пунктов громадье, и над многими их них витает зримый осязаемый дух грядущего превалирования белорусского языка, который обязан сместить на задворки язык русский в самых разных сферах – от армии до «гражданки». Выбранный подход с явным уклоном в неприкрытый нескрываемый, на грани радикального, национализм при этом вполне предсказуем, а, следовательно, и не случаен.

 

На протяжении почти трех десятилетий с момента обретения Беларусью независимости и суверенитета апокалиптические толкования и прогнозы об отсутствии будущего у белорусского языка, неспособности развития, наличия реальной угрозы для его дальнейшего существования остаются фундаментом внутренней и внешней политики  пресловутого отечественного национализма. Иными словами, всем нам продолжают внушать в различных интерпретациях один и тот же заезженный, словно старая пластинка, тезис: «Раз государство якобы отреклось от родной мовы, гнобит и уничтожает – значит, надо ее спасать». Нельзя не отметить: сие умозаключение для ответной реакции возмущения и недовольства в равной степени адресовано как отечественным, так и иностранным слушателям – в том числе наделенным властными полномочиями.

 

Очевидно, что любой язык жив, пока о нем окончательно не забыли, пока его используют в большей или меньшей мере повсеместно или некоторые определенные категории населения. Потребность в том или ином языке по известной аналогии – пациент, скорее, жив, чем мертв, или, наоборот, – измеряется по тому, в какой степени на нем не только говорят, но и пишут.

 

Ситуация кажется парадоксальной: именно во времена Российской империи, которую писатель и путешественник маркиз Астольф де Кюстин окрестил «тюрьмой народов», Янка Купала возвестил о праве белорусов на самоопределение в стихотворении «А хто там iдзе?», тему любви к малой родине продолжили Максим Богданович и другие неравнодушные к этой теме литераторы того времени. На изломе смены эпох – царской и советской – Якуб Колас написал «Новую зямлю» – первое масштабное эпическое повествование, энциклопедию жизни белорусского крестьянства конца XIX – начала ХХ веков. Нельзя не вспомнить и вошедший в золотой фонд шедевров мировой прозы прошлого столетия роман «Людзi на балоце» Ивана Мележа – наиболее яркую творческую составляющую его цикла «Полесская хроника». Каждое из названных произведений олицетворяет идею белорускости – самобытной, не похожей на другие национальности, не стремящейся к подражанию, сохраняющей гордость и, вместе с тем, исконно дружелюбной, не конфликтной.

 

          Парадокс наблюдается и в том, если смотреть правде в глаза, что за тридцать лет отсутствия сталинских репрессий и советской цензуры отечественное искусство практически не произвело ничего такого же достойного пополнения школьных хрестоматий. Многие из тех, кто потенциально мог бы стать последователем великих авторов, перечисленных выше, выбрали иную – коммерческую стезю, кто-то стал писать на злобу дня. Неутраченная и по-прежнему активно культивируемая в творчестве тема белорускости при всем общем количестве отснятого, написанного и спетого, сегодня остро нуждается в объединяющих произведениях, вновь побуждающих наших соотечественников почувствовать себя белорусами. Во многом именно данное обстоятельство служит для националистов удобной подоплекой для обвинений государства в некоем зажимании белорусского языка в тиски: мол, нет свободы слова, не дают говорить и творить.

 

          Современная трагедия языка Купалы, Коласа, Богдановича и других мастеров пера, не нуждающихся в особом представлении, заключается в том, что из маркера национальной самоидентификации его пытаются превратить в средство разжигания розни внутри страны. Мало того, сделать своего рода орудием уничтожения русского языка: в перечне пунктов программы реформ, помимо прочих, значатся перевод на мову всей жизнедеятельности белорусской армии – технического обслуживания, воспитательной работы, несения боевой службы и так далее.   

 

Соответственно, упомянутое в программе оппозиционных сил намерение вернуть белорусскому языку статус единственного государственного воспринимается не иначе, как неприкрытая провокация, направленная на усиление обострений в гражданском обществе. В той же Швейцарии немецкий, французский, итальянский и романский языки имеют равный статус официальных на национальном уровне, и это никому не создает никаких сложностей, причем наличие сразу четырех законодательно признанных языков не предполагает, что каждый швейцарец должен знать и говорить на всех них.

 

Тут следует упомянуть и еще одно «но»: возможно, в некоторых других бывших республиках СССР в силу различных обстоятельств переход на национальные языковые «рельсы» происходил быстрее, легче и проще. Но в Беларуси издавна складывалась своя индивидуальная особенная ситуация: на протяжении более двух веков после разделов Речи Посполитой с небольшими хронологическими перерывами влияние русского языка тут было более заметным, в БССР – наиболее экономически развитый регион Советского Союза – приезжали десятки, если не сотни, тысяч русскоговорящих специалистов, остающихся здесь и поныне. Почему же разработчики программы реформ попросту проигнорировали столь очевидное обстоятельство?

 

Казалось бы, всё давно расставлено по своим местам. В ходе первого в новейшей истории Беларуси республиканского референдума 14 мая 1995 года на вопрос «Согласны ли вы с приданием русскому языку равного статуса с белорусским?» положительно ответили 4017273 проголосовавших, или 83,3 процента от их общего количества. Приведенные результаты нашли отражение в соответствующей статье Конституции, согласно которой государственными языками в Республике Беларусь являются белорусский и русский. Но с тех пор минуло без малого четверть века, и сейчас читатель вправе задаться вопросом: возможно, за это время успело вырасти новое поколение белорусов, мыслящих иначе?

 

Ответ очевиден: для этого необходимо проведение нового референдума. Точно также очевидно, что оппозиционные силы, придерживаясь тактики диктатуры демократии, не заинтересованы во мнении народа, его выборе. Ибо по результатам голосования практически наверняка они вновь потерпят поражение. Хотя бы исходя из того, что память народная хранит многое. И то, как в соседней Прибалтике русских превращали в людей второго сорта – не граждан, и то, как на территории бывшей БССР проводилась насильственная белорусизация.

Примечательно, что теперь разработчики реанимационного пакета реформ для Беларуси наспех заметают следы: статья о проекте реформы национальной безопасности с русскоязычной версии тематического сайта исчезла. Шаг вполне логичный, если учесть изначальную провальность стратегии напористого скорейшего продвижения национализма в широкие народные массы. Ибо потребность в знании и использовании – в повседневной жизни и не только – того же белорусского языка должна постепенно вызревать и выкристаллизовываться снизу, а не одномоментно навязываться сверху. И в этом направлении со стороны государства поэтапно делается все необходимое. Уроки белорусского языка и литературы, истории Беларуси в учреждениях образования, книги отечественных поэтов и писателей в библиотеках, белорусскоязычные названия остановок общественного транспорта и многое другое – всё это по отдельности и в целом мотивирует буквально со школьной скамьи думать и говорить на белорусском.

 

Любые перемены должны быть к лучшему – в противном случае обнуляется сам их смысл. В данном случае либеральная оппозиция предлагает возвращение к исходной точке, повторение пройденного – не принятого, отвергнутого абсолютным большинством и – не забытого. Надо ли четверть века спустя в очередной раз наступать на те же грабли? 

 

Глеб МАЙСКИЙ

                                      

           

                           

                    

         

Опубликовано: 07:45 - 28.08.2020г.
Поделиться новостью

Комментарии ()

    Вы должны авторизоваться/зарегистрироваться, чтобы оставлять комментарии.