Трагедия

Республика Корея скорбит по погибшим в результате смертоносной давки в Сеуле в районе Итхэвон. Жители страны возлагают на месте трагедии белые траурные цветы и несут подарки со словами соболезнования. Об этом сообщает агентство Yonhap.   Магазины и кафе в сеульском районе Итхэвон сегодня приостановили работу, выражая таким образом свои соболезнования. Траурные алтари, увешанные белыми хризантемами, также открылись по всей стране, чтобы люди могли отдать дань уважения погибшим в субботней давке. Президент Республики Корея Юн Сук Ёль был одним из первых, кто почтил память жертв. Он и первая леди Ким Кон Хи посетили алтарь, установленный на площади Сеула перед мэрией, и возложили цветы.   Перед прибытием на место происшествия президент выступил с обращением к гражданам страны, в ходе которого объявил недельный национальный траур до полуночи 5 ноября, выразил соболезнования пострадавшим и семьям погибших, а также пообещал провести расследование причин трагедии, чтобы принять все необходимые меры для недопущения таких инцидентов в будущем.   Газета The Korea Herald информирует, что в течение национального траура все правительственные учреждения и зарубежные миссии приспустят свои флаги и отменят или отложат несущественные общественные мероприятия. Кроме того, госслужащие и работники государственных учреждений будут носить ленточки в знак соболезнования.   Газета The Korea Herald также пишет о четырех факторах, которые могли привести к трагедии в Итхэвоне. Первый - то, что ежегодный фестиваль в честь Хэллоуина в Сеуле, в отличие от официальных мероприятий, проводится без организатора. Как отметил один из чиновников, не вводилось специальных мер в плане контроля безопасности для Хэллоуина, принимались лишь меры для борьбы с пандемией. Без организатора празднования остается неясным, кто может нести юридическую ответственность за трагическое событие. На этом фоне президент Юн Сок Ёль заявил, что для мероприятий без организатора будет создана система управления безопасностью. Второй фактор, называемый газетой, - это недостаточное присутствие полиции на массовом мероприятии. Многочисленные свидетельства очевидцев говорят, что полицейских было мало, чтобы контролировать толпу. Еще один фактор - неудовлетворенный спрос на массовые мероприятия после снятия ограничений из-за COVID. Согласно данным Сеульского метрополитена, в минувшую субботу около 130 тыс. человек прибыли на станцию ​​​​Итхэвон. Этот показатель вырос почти на 30% по сравнению с 26 октября 2019 года во время Хэллоуина без ограничений, связанных с пандемией. И последнее - трагический инцидент произошел на узкой, крутой улице рядом с отелем Hamilton у выхода из станции метро. Вирусные видеоролики событий трагедии в соцсетях показывают, насколько битком набит был 45-метровый холм шириной 3,2 м. За отелем также находится длинная улица с ресторанами и барами, которая тянется на 300 м и часто становится самой оживленной частью района в ночное время. Даже в обычные выходные улица забита людьми, которые одновременно идут в разных направлениях.   Как пишет Euronews, сейчас в Сеуле большинство магазинов сняли с витрин украшения по случаю Хэллоуина.   Давка произошла вечером 29 октября в узком переулке шириной 3,2 м, расположенном в развлекательном районе Сеула Итхэвон. Место заполонили участники вечеринки в честь Хэллоуина, в итоге они оказались в ловушке. Некоторые из них начали падать, в результате чего другие люди из толпы тоже сваливались, как домино. Известно, что в Сеуле впервые за последние три года отмечали Хеллоуин массово, без коронавирусных ограничений.   Согласно последним данным, трагедия унесла жизни 154 человек, в основном это молодые люди в возрасте 20 лет. Среди жертв также есть 26 иностранцев, это граждане России, США, Китая, Франции, Норвегии, Казахстана и Узбекистана.   Это стало самым смертоносным событием в истории Республики Корея и самой страшной катастрофой, которую страна пережила с 2014 года, когда паром "Севоль" затонул в водах у южного побережья, что унесло жизни 304 человек.

Начало 2022 года в Лунинецком районе омрачили сразу несколько резонансных преступлений. 2 января после новогодних излияний в ходе драки, возникшей между собутыльниками, получил несовместимые с жизнью телесные повреждения и скончался в машине «скорой» житель агрогородка Бостынь. Примерно через месяц на главной улице райцентра в выгребной яме был обнаружен расчлененный труп неработающего 50-летнего жителя Лунинца.   А 22 марта произошла трагедия, которая потрясла всех без исключения земляков. На одной из улиц местечка Лахва утром во дворе нашли исколотое ножом бездыханное тело 79-летней О. В доме обнаружили ее престарелого супруга – также с признаками насильственной смерти, и сына, который в петле свел счеты с жизнью. Подозреваемых в совершении жутких преступлений установили практически сразу.   Кто не досмотрел?   Учитывая то, что на протяжении первых трех месяцев прошлого года убийств на Лунинетчине не было вовсе, бесстрастная статистика зафиксировала в 2022-м рост в 300 процентов. Дабы разобраться в причинах столь удручающей ситуации, правоохранители и представители власти на местах собрались на координационное совещание. Председательствовал на нем прокурор Лунинецкого района Юрий Прокопчук.   Подробно проанализировав обстоятельства каждой из трагедий, его участники пришли к неутешительным выводам. Довелось признать, что созданные при сельсоветах Советы общественные пункты охраны правопорядка (ОПОП) к выполнению возложенных на них непростых обязательств нередко подходят формально. Вот и в Бостыни в список неблагонадежных личностей, с которыми проводилась какая-никакая профилактическая работа, позабыли включить потенциальных участников трагедии. Потенциальных, потому что и жертва, и подозреваемый до совершения злодеяния были известны в населенном пункте как отъявленные выпивохи и дебоширы. Именно по этой причине оба имели конфликты с законом: каждый ранее привлекался к ответственности за административные правонарушения, совершенные в том числе и в состоянии алкогольного опьянения. Как стало известно, сельчанин, ставший жертвой пьяной разборки, даже стоял на учете у врача-нарколога.   Конечно, возле каждого бузотера милиционера не поставишь. Но иной раз, показывает практика, достаточно визита облаченного властью человека в погонах, чтобы на некоторое время усмирить зарвавшихся пьяниц. Если же и этого нет, у кое-кого невольно возникает чувство вседозволенности и даже безнаказанности. Чем это иной раз заканчивается, догадаться нетрудно.   В то же время многие из участников совещания сошлись во мнении, что обязательное присутствие нарушителей общественного порядка на заседаниях Советов ОПОП несомненно оказало бы положительный эффект в работе по профилактике преступности. Однако обеспечить их явку получается далеко не всегда, на что и было указано районному отделу внутренних дел.   Но самое обидное даже не это. Анализируя диалог, невольно пришла к мысли, что если бы в Бостыни всё не закончилось так плачевно, не факт, что уголовное дело против преступника, схватившегося за нож или иное орудие убийства, было бы возбуждено и возмутитель спокойствия ответил по закону. В практике сотрудников Лунинецкого РОВД, к сожалению, есть случаи, когда без убедительных на то оснований отказано в возбуждении уголовных дел, в том числе и по статье 186 Уголовного кодекса Республики Беларусь – угроза убийством. На это особое внимание обратила прокуратура Лунинецкого района. Собственно, как и на то, что нарушители не всегда заблаговременно попадают в поле зрения тех же участковых.   Ведь для многих, в том числе и для соседей, не было секретом, что жители одного из старых домов по улице Красной в Лунинце живут, мягко говоря, странно: нигде не работают, но пьянствуют регулярно. Да и ссоры с рукоприкладством здесь давно стали привычным делом. Исподволь дом превратился в притон, куда зачастую наведывались сомнительные личности. Знали ли об этом в милиции? Похоже, да. Но посещали потенциальных «подопечных» крайне редко: по документам – в последний раз примерно за год до событий, всколыхнувших город.   Что и говорить, убийство с последующим расчленением трупа – совсем не рядовое дело. И тот факт, что совершила его женщина (!), наводит на горькие мысли. Мы ведь привыкли, что настоящие – они и в огонь, и в воду, и коня на скаку… Вот только назвать настоящей женщиной спившуюся и деградировавшую особу язык не поворачивается. При всем при том аморальный образ жизни этой пары не могли не замечать соседи и близкие. Этот и другие факты дают основание говорить о том, что контакт с населением у стражей порядка есть не всегда. Что должное взаимодействие их с представителями «вертикали», особенно на селе, иногда так и остается благим пожеланием.         Лахвенская трагедия   Председатель Лунинецкого районного Совета депутатов Виктор Рафалович в ходе диалога заметил: «Да, можно многое списать на недоработки сотрудников правоохранительных органов, сельисполкомы и даже на пандемию, которая иной раз закрывает двери не только для соседей, но и для родных людей. И должные выводы не заставят себя ждать. Но дело ведь не только и не столько в этом. Люди разучились видеть чужую беду, разучились спешить на помощь». В справедливости этих слов сомневаться не приходится. Особенно, если припомнить обстоятельства трагедии, произошедшей в Лахве.   О том, что между родителями и единственным сыном на протяжении многих лет складываются крайне неприязненные отношения, знал едва ли не каждый второй в агрогородке. События того дня обсуждаются односельчанами до сих пор. Они говорят, что сын не скрывал враждебного настроя по отношению к матери и родителю. Собственно, биологическим отцом он ему не был, но усыновил, дал свою фамилию и вырастил.   Как говорят те же соседи, зачастую по-мужски не встревал в распри между сыном и матерью, женщиной очень властной: дескать, сами разберутся. Но сторону жены все-таки поддерживал, не осуждая особо тот факт, что сына и троих внуков мама и бабушка на порог не пускала. И это при том, что около 15 лет назад сын овдовел, и поддержка осиротевшей семье все-таки была нужна. Скорее всего, это далеко не единственный факт, разъединивший некогда родных людей. Усугубило ситуацию и то обстоятельство, что последнее время сын не мог найти работу. И опять же – кому адресовать упрек? Человек искал и все же не мог найти применения своим способностям, чтобы заработать средства для существования.   Повзрослевшие дети отца не оставляли, всячески помогая, в том числе и деньгами. А того мучило осознание, что он является для них обузой. Мысли о суициде звучали из его уст все чаще. Болезненный нарыв, годами зревший в семье, должен был вскрыться. Вот только никто и предположить не мог, что брызнет он кровью далеко вокруг.   В тот роковой день к мужчине приехали из столицы дочь и сыновья. Видимо, психологическая обстановка была очень непростой, коль взрослые внуки решили все-таки снова наведаться к бабушке и попытаться сгладить открытую вражду между родственниками. Не получилось: бабуля даже двери им не открыла.   То, что случилось позже, не поддается разумному объяснению и какому бы то ни было оправданию, оставаясь за гранью осознания, что такое вообще возможно. Все эти разговоры о кризисных ситуациях, в которых непременно помогут квалифицированные специалисты, здесь, на периферии, так и остаются чем-то недосягаемым из разряда благих намерений, которыми и впрямь вымощена дорога в ад. А мы – те, кто рядом, – все чаще стыдливо проходим мимо чужих проблем, чужой беды.   Нет сомнения, что все подробности установит следствие, окончательные выводы помогут сделать результаты всевозможных экспертиз. Вот только перед судом уже предстать некому. Если только – перед Высшим. Впрочем, если в лахвенской трагедии и потерпевшие, и подозреваемый уже не смогут что-либо опровергнуть или подтвердить, вина одного из фигурантов бостынского уголовного дела доказана полностью. 20 апреля областной суд вынес в отношении убийцы обвинительный приговор – 16 лет лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии в условиях усиленного режима.   История, как известно, не знает сослагательного наклонения: повернуть ее колесо вспять невозможно. Именно поэтому сегодня задача всех – власти, правоохранителей, общественности – не допустить подобного впредь. По итогам координационного совещания для заинтересованных служб разработан алгоритм действий, который стал еще одним убедительным требованием, что действовать надо вместе, сообща. Здесь, сегодня, сейчас.   Татьяна ВОЙТЕХОВСКАЯ Фото носит иллюстративный характер

В Барановичах из окна на третьем этаже выпал маленький мальчик, сообщила корреспонденту БЕЛТА официальный представитель УВД Брестского облисполкома Александра Захарова.   Несчастный случай произошел во второй половине дня 26 апреля. Около 17.00 в Барановичский ГОВД позвонили из станции скорой медицинской помощи. По словам медика, мальчик 2020 года рождения выпал из окна квартиры, расположенной на третьем этаже.   Оказалось, мама ребенка в этот момент была в кухне, папа - в другой комнате. Мальчик остался в детской. Он залез на подоконник, открыл окно и, не удержав равновесие, упал вниз. При падении малыш получил травмы. Его госпитализировали в больницу.   Правоохранители выясняют обстоятельства случившегося.

Грузовой поезд сбил 81-летнего мужчину вблизи железнодорожной станции Пинск, сообщил БЕЛТА официальный представитель УСК по Брестской области Роман Зармаев.   Несчастный случай произошел днем 20 ноября. Грузовой поезд сообщением Брест - Лунинец сбил пожилого пинчанина. Спустя несколько часов от полученных травм мужчина скончался в больнице. Железнодорожное полотно пенсионер пересекал вне пешеходного перехода. По предварительной информации, он возвращался из магазина домой и хотел сократить дорогу.   В этот же день вблизи железнодорожной станции Пинск обнаружили раненого 46-летнего мужчину. В тяжелом состоянии его доставили в больницу и госпитализировали в реанимационное отделение. По характеру телесных повреждений следователи предполагают, что мужчину травмировал поезд. Точную причину же установит судебно-медицинская экспертиза.   Следователи выясняют обстоятельства обоих происшествий.     Фото носит иллюстративный характер

Президент Беларуси Александр Лукашенко накануне мгновенно получил информацию о произошедшей трагедии с сотрудником КГБ и поручил оказать всяческую поддержку и помощь семье. Об этом БЕЛТА сообщила пресс-секретарь главы государства Наталья Эйсмонт.   "Президент вчера мгновенно получил информацию о произошедшей трагедии. Сразу поручил разобраться буквально посекундно - не все детали были известны. Первым делом было поручено оказать всяческую поддержку и помощь семье. И, конечно, Президент очень соболезнует семье погибшего и сопереживает", - сказала Наталья Эйсмонт.   На вопрос о реакции Президента на произошедшее пресс-секретарь процитировала главу государства: "Безнаказанным это не останется".   https://youtu.be/TxDHHbBTKkY   Главное следственное управление Следственного комитета по факту убийства сотрудника Комитета государственной безопасности возбудило уголовное дело по п.10 ч.2 ст.139 (убийство лица в связи с осуществлением им служебной деятельности) УК.   Предварительно установлено, что 28 сентября сотрудники органов государственной безопасности проводили специальные мероприятия по отработке адресов, в которых могли находиться лица, причастные к террористической деятельности. "На законные требования сотрудников правоохранительных органов 31-летний житель Минска отказался открыть дверь квартиры и заблокировался в ней. Для последующего так называемого хайпа проводил видеосъемку. После проникновения в квартиру сотрудников мужчина открыл огонь из охотничьего ружья в сторону правоохранителей. В результате одному из них причинены телесные повреждения, от которых он скончался в больнице", - рассказали в СК.   С учетом характера примененного насилия, вооруженного сопротивления от 31-летнего мужчины, ответным огнем он был ликвидирован. Его 40-летняя супруга, которая также проводила видеосъемку преступления и содействовала его совершению, задержана по подозрению в соучастии убийства сотрудника КГБ.   https://youtu.be/aEP5PvIY4SY   В настоящее время продолжается проведение неотложных следственных действий и оперативно-разыскных мероприятий, в том числе направленных на установление лиц, причастных к совершению преступления. Назначены судебно-медицинские, комплексная криминалистическая баллистическая и иные экспертные исследования.   "Кроме этого, хотелось бы отметить, что у погибшего сотрудника 1990 года рождения остались супруга и малолетний ребенок. Следственный комитет выражает соболезнования в связи с гибелью офицера и скорбит вместе с родными и близкими, - добавили в ведомстве. - Особо отмечаем, что по каждому факту давления, угроз, попыток их осуществления в отношении сотрудников правоохранительных органов, граждан, выполняющих общественный долг, их близких Следственный комитет совместно с иными правоохранительными органами, как и прежде, будет давать жесткую и принципиальную правовую оценку. Виновные в противоправных проявлениях в отношении должностных лиц будут установлены и привлечены к предусмотренной законом ответственности".   По материалам БелТА    

Падчас карнай аперацыі “Трохкутнік” 11 верасня 1942 года ў Жабінкаўскім раёне была знішчана вёска Драмлёва. Яна не адрадзілася пасля вайны Драмлёва – адна са 186-ці неадроджаных Хатыняў, дзе, як пісаў паэт, “цяпер ні хат, ні свят, ні мовы”. Згадвалі пра лёс забітага сяла многія, але самыя каштоўныя ўспаміны – ад тых, хто цудам уратаваўся.   Доўга лічылася, што жывымі з драмлёўскага полымя выйшлі трое падлеткаў: Міша Данілюк, Міця Юрасік і Коля Ярмашук. Аднак ва ўспамінах жыхароў суседніх Сцяпанак і Горак, якія расказвалі пра трагедыю вогненнай вёскі, увесь час згадваўся чацвёрты. На пытанне, як яго звалі, звычайна чулася ў адказ: “Не ведаем, ён быў не наш, з усходнікаў”.   І вось праз многія дзесяцігоддзі ён адшукаўся. Рыжаніну Віталю Чахлову тады, у верасні сорак другога, ішоў трынаццаты год. Памяць, у адрозненне ад зроку, яго дасюль не падводзіць. Аднойчы атрымалася пагаварыць праз скайп з апошнім жывым сведкам расправы над мірнай палескай вёскай.   – Віталь Сяргеевіч, шчаслівы бачыць вас у добрым здароўі.   – Дзякую.   – Тэма Драмлёва – асаблівая для жыхароў Жабінкаўскага раёна. Штогод 11 верасня на месца нашай вогненнай вёскі прыходзяць людзі, каб пакланіцца ахвярам фашызму. Разумею, для вас, хто ўратаваўся ад лютай кары, згадваць пра тыя падзеі няпроста, балюча. Таму пачнем з такога пытання: як сталася, што вы апынуліся ў Драмлёве?   – Мая радзіма – Магілёўская вобласць, вёска Збышын, дзе нарадзіўся 19 лютага 1930 года. У трыццаць дзявятым пераехалі ўсёй сям’ёй у Бабруйск. Мой бацька Сяргей Міхайлавіч скончыў курсы павышэння бухгалтарскага ўліку ў Мінску і быў накіраваны напрыканцы 1940 года ў Брэст, дзе патрабаваліся кадры для савецкіх устаноў. З сабой тата ўзяў мяне і старэйшага брата Васіля, мама з дочкамі засталіся ў Бабруйску. Планавалі, што ўлетку яны пераедуць у Брэст, дзе бацька атрымаў двухпакаёвую кватэру. Аднак 22 чэрвеня пачалася вайна, і сям’я засталася раздзеленай.   Праз месяц-другі бацьку арыштавала гестапа, і тады жанчына, жонка чырвонага камандзіра, што жыла побач, прапанавала нам з братам пайсці з горада. Трапілі ў Сцяпанкі, дзе яна дамовілася, каб яе сям’і далі прытулак, паклапацілася і пра нас. “Ёсць хлопчыкі, якія засталіся без родных, можа, і ім будзе месца?” Брат застаўся ў Сцяпанках, а я трапіў у суседняе Драмлёва.   – Хто вас прытуліў?   – Сям’я Верамеевых. Толькі не ведаю, гэта было іх прозвішча ці вясковая мянушка, утвораная ад імя найстарэйшага ў сям’і гаспадара. Гэты стары, памятаю, меў тады столькі ж гадоў, як я цяпер. У яго былі два сыны і дзве хаты на агульным падворку. У хаце малодшага з сыноў, якога ўсе клікалі дзядзькам Барысам, я й спыніўся ў верасні 41-га. – Мне зразумела, пра каго ідзе гаворка. Значыцца, вы апынуліся ў сям’і Юрасікаў, у Ерамея Іванавіча і яго сына Барыса…   – Я буду называць, як там называлі: “Верамеева хата”, “Верамеевы ўнукі”… Людзі на вёсцы не ўжывалі прозвішчаў – толькі мянушкі. Так ім было зручней.   – Чым вы займаліся, пакуль жылі ў Драмлёве?   – Я быў пастушком. Верасень у Беларусі ў 1941 годзе выдаўся вельмі цёплым, я застаўся ў Верамеевых і на зіму. Дапамагаў таму дзядзьку Барысу і ў гаспадарцы. Ён быў вельмі добры шавец, памятаю, шыў нават паліто ўсім сваім аднавяскоўцам, мне з вайсковай плашч-палаткі – сарочку.   Як прыйшла вясна новага ўжо сорак другога года, зноў пачаў пасвіць рагуляў у Верамеевых. Гэтая сям’я была маладая, дзядзька Барыс меў, відаць, гадоў 32. У яго з жонкай меўся хлопчык – гадоў трох-чатырох на выгляд.   – У вас цудоўная памяць, Віталь Сяргеевіч. Насамрэч, Барыс Ерамеевіч Юрасік нарадзіўся ў 1910 годзе і ў яго з Еўдакіяй Мікітаўнай быў сын Міша, якому 4 ліпеня 1942 года споўнілася чатыры гады.   – Так-так, Міша… Паколькі былі цёплыя ночы і я пасвіў свойскую скаціну, дык спаў не ў хаце, а ў прыбудове да клуні, у свіране, дзе стаяла сячкарня. У той час, дый цяпер таксама, кароў выганялі рана. І мяне паднімалі яшчэ да ўсходу, каб гнаць рагуляў у лугі.   Усё інакш адбылося ў той дзень ракавы, 11 верасня 1942 года. Прачнуўся ад думкі: чаго ж гэта мяне не будзяць? Зірнуў у шчыліну – на вуліцы ўжо сонца свеціць, а паблізу свірана стаіць натоўп: бабы з дзецьмі. І побач з імі – людзі з вінтоўкамі, у нямецкай форме – гэтыя самыя каты, будзем так іх называць. Сонца ўзнялося ўжо высока (мо гадзінаў 10–11 было). Тады ж ніхто гадзіннікаў не меў, час у вёсцы назіралі выключна па сонейку.   Прыціх, прыслухаўся, як бабы гутараць (там сумесь моў была – украінскай з беларускай. Так, відаць, і зараз гавораць). Праз нейкі час бачу, падыходзіць да людзей фашыст: у адрозненне ад іншых, што стаялі ў касках, ён быў пры пагонах, у фуражцы.   Як ён падышоў, расчынілі вароты ў Верамеевай клуні і ўсіх людзей, гэтых жанчын з малымі, загналі на ток. Паколькі дзед Верамей меў двух сыноў, дык клуню падзяліў між імі напалову. Ураджай тады быў надзвычай добры, уся яна была напоўнена збажыной. Свабодным заставаўся толькі ток, таму ўсіх гэтых людзей, чалавек пяцьдзясят, туды памясцілі.   Сярод іх апынуўся і сын тутэйшага паліцэйскага, што добраахвотна служыў фашыстам. І калі ўсіх пагналі на ток, той хлопец усё крычаў: “Паліцай, паліцай!” Ды немцы слухаць яго не захацелі, нават штурхнулі ботам у зад і кінулі ў агульную кучу.   Мужчын там не было, бо яны трапілі ў іншы хлеў. Так рабілі: баб з дзецьмі асобна, мужыкоў асобна. Мне ўжо не давялося іх бачыць, а жанчын бачыў усіх. Калі іх загналі ў клуню, мне падумалася: “Вось мне пашчасціла, што ў свіране заначаваў”. Але ж дарэмна радаваўся: нейкаму фашысту стрэліла ў галаву праверыць, ён адчыніў дзверы маёй схованкі, пабачыў мяне і заверашчаў, схапіў мяне за грудкі і піхнуў да таго народу, а потым запоры лязгнулі.     – Як паводзілі сябе людзі перад пакараннем?   – Цёткі разважалі паміж сабой: “Мо яны нас сюды загналі, бо вёску рабуюць. Немцы ўжо адступаюць ад Масквы і, каб мы ім не перашкаджалі, тут замкнулі. Яны кароў, свіней, коней забяруць, тады нас і выпусцяць”. Да апошняга ім не верылася, што фашысты пачнуць страляць, а тым больш паліць жывых людзей. (Тут суразмоўца расхваляваўся. Папрасіў яго працягваць расповед праз некалькі хвілін). Як паводле сонца, дык блізіўся поўдзень, калі расчыніліся вароты. Каты ўвайшлі. Іх было чацвёра.   Салдаты сталі ў шарэнгу, а афіцэр – найгалоўнейшы з іх, які расстрэльваў, – падышоў да нас на ток. Жанчыны ўзрадаваліся і спыталіся: “Ну, што будэтэ выпускаты?”. Ён заўсміхаўся, зарагатаў і сказаў на нямецкай: “Я-я!”   У глыбіні гэтай клуні меўся яшчэ свіран з засекамі, куды ссыпалі абмалочанае зерне. Пра гэты свіран карнікі ведалі, падрыхтаваліся. Відаць, усё яны вывучылі перад тым як дзейнічаць. І калі першыя жанчыны заспяшаліся да выхаду, фашыст піхнуў дзверы ў той свіран з засекамі для зерня – і ўсіх туды! Бабы загаласілі. Ужо адчулі, мабыць, гэта смерць.   Ну, а мне дадзена было Богам шчасце выжыць... Засталося нас ззаду пяцёра, каго фашыст спыніў вокрыкам: “Стойце!” – і адпіхнуў да сцяны, махнуўшы рукою, а над астатнімі ўчыніў здзек ды расправу.   Памятаю жанчыну з немаўляткам на руках. Кат выхапіў у яе дзіця месяцаў трох-чатырох і – аб ток. Як дастаў фашыст пісталет, я з хлопцам Васем (прозвішча ягонае не ведаю, памятаю толькі, што быў маім аднагодкам ці трохі маладзейшым за мяне) адразу пападалі тварам уніз на зямлю. А немец пачаў выводзіць са свірана па пяць чалавек і страляць.   – Усіх забіў?   – Не, толькі тых, каго выводзілі. У тым ліку адзінага мужчыну, што чамусьці аказаўся ў гэтай клуні. Ягоная вясковая мянушка – Цудзік. Ён быў вельмі маленькага росту і меў вельмі прыгожага каня, на якім заўжды заязджаў на свой падворак галопам, мо за тое яго і клікалі Цудзікам…   Калі кат настраляўся, немцы выйшлі і вароты зноў замкнуліся. Хто быў жывы – узняўся, хто паранены – стагнаў. Людзі ад жаху ціха перапытвалі: “Як жа так?!” Сцішыліся, калі зноў з’явіўся гэты самы кат, які стрэліў колькі разоў у той бок, дзе нехта паварушыўся… Прыйшоў ён і ў трэці раз, зноў – два стрэлы і лязгат запораў… Быццам, на гэтым усё і скончылася…   Вася мне прашаптаў: “Віця, я не ранены ў шчаку?”. Я супакоіў: “Не. У цябе толькі ўся шчака ў слінях”. А яму ад страху падалося, што гэта кроў…   Хвілінак трошкі прайшло. Клуня, дзе нас расстрэльвалі, знаходзілася як раз пасярэдзіне вёскі. Сонечныя промні ледзь-ледзь траплялі праз шчыліны на ток. Раптам мы адчулі дым. Вёску палілі, і ад суседняй хаты ўжо падыходзіў агонь. Хто жывыя, гавораць: “Неяк трэба ратавацца”. Усе ўзняліся. Праўда, застрэлены Цудзік сваімі нагамі ўпёрся ў падваротню. Цела трохі адцягнулі. За падваротняй мелася шчыліна, зусім невялікая, але вылезці было можна. Вася быў невялічкі, дык ён пралез у тую дзірку, адамкнуў запоры (там былі такія вялікія шыны з крукам, які накідваўся), і жывыя (а іх заставалася большасць з той паўсотні, што апынуліся ў гэтай пастцы) кінуліся на выхад.   Сярод іншых быў і ўнук Верамея, звалі яго Міця. І яго матулечка, Верамеева нявестка, цяжка параненая, была з ім. Яна ўзняцца не магла. І вось я памятаю, як Міця гаварыў ёй: “Мамо, пойдэм”. А яна шаптала: “Сынку, я не магу, іды одын”. Ён выратаваўся, я гэта знаю.   – Так, вы прыгадалі Міцю Юрасіка, аднаго з трох драмлёўцаў, што засталіся жывымі. А як вы ўратаваліся?   – Тады, памятаю, падумаў: куды бегчы? Вецер быў з усходу – з таго боку, адкуль акупанты пачалі паліць вёску. Рабілі гэта метадычна: ахапілі Драмлёва ланцугом, падпальвалі з першай хаты, калі яна ўспыхвала, ішлі да наступнай.   Людзі, што выйшлі з клуні, кінуліся ў невялікі луг, што раскінуўся за будынкам. Фашысты гэта ўбачылі і заверашчалі, беглі нас лавіць. Тут усе ўжо кінуліся ў рассыпную.   Разам з Васем я пабег да дарогі. Але майго таварыша, відаць, залапаў нейкі фашыст. Ён загінуў. А я нёсся, не азіраўся, толькі чуў злыя крыкі за спіною. Дабег да хлява, дзе дзядзька Барыс трымаў жывёлу. Адамкнуць было проста: у тыя часы хлявы не замыкалі – толькі кручок накідвалі (да вайны вяскоўцы яшчэ не ведалі рабункаў). Я заскочыў у хлеў і праз шчыліну накінуў кручок зноў, каб падавалася, што ўнутры няма нікога. Але хутка і тут саламяны дах запалаў, тады перабег я ў блізкі склеп, дзе трымалі на зіму бульбу. Аднак і туды даляталі іскры ад хаты, якая гарэла. Бегчы туды, дзе няма пажару было немагчыма: там немцы стаялі ланцугом. І тады я кінуўся проста на агонь, па вясковай вуліцы. Але – гэта ў памяці са мной да смерці застанецца – не хапіла кіслароду, а ў думках пранеслася: “Вось тут і ёсць мая смерць”. Ды Бог, відаць, хацеў, каб я выжыў: пайшоў нейкі холад ад зямлі, і я ачуняў, узняўся, дабег да апошняй хаты, за ёй – вялікае бульбянае бацвінне, у яго і прылёг. Толькі тады адчуў, як страшэнна баляць ногі. Яны былі цалкам абпаленыя, быў я ўвесь чорны, падсмажаны. Нейкі мужчына схіліўся нада мной. “Што там? – пытаецца. – Дзе людзі ўсе?” Я махнуў рукой: забітыя, гараць. Ён войкнуў і хутчэй пайшоў прэч.   Ісці я больш не мог, поўз на карачках амаль кіламетр да Сцяпанкаў. З блізкага хутара рухалася падвода, фурман пазіраў, як гарыць Драмлёва. Я замахаў яму рукою: спыніся! А ён, як мяне пабачыў, стаў пугай біць кабылу і паехаў на злом галавы.   Я ўзняўся, пайшоў лугам па вострай пожні босымі абпаленымі нагамі. Зноў упаў, усё ў вачах затуманілася.   Знайшлі мяне сцяпанкаўскія… прабачце, расхваляваўся… Нейкі малады мужчына ўзняў на рукі і панёс мяне ў вёску, весь у слязах…   Праз некалькі дзён на нядзельную службу ў царкву прыйшла Марыя Магер з Лойкаў. Жанчына было ўжо больш за паўвека, але была яна бяздзетная. Яна зайшла ў школу, дзе я ляжаў, спыталася: “Ты да мяне пойдзеш?” Я адказаў: “Так”. Яе муж Якаў прыехаў па мяне і забраў у Лойкі. Там цёця Марыя мяне лячыла, паставіла на ногі.   Пражыў у Магераў амаль восем гадоў, вывучыўся на трактарыста, працаваў у Жабінкаўскай МТС, якая размяшчалася ў Малых Сяхновічах, а ў маі 1950 года вярнуўся да маці і сясцёр у Бабруйск. Потым была армія, у снежні 1954-га паехаў у Рыгу. Тут застаўся, стварыў сям’ю, жывы дасюль…   Пасткрыптум   Перачытваючы тэкст інтэрв’ю, раптам спатыкнуўся амаль на першай фразе: “Мая радзіма – Магілёўская вобласць, вёска Збышын…”   Адкуль я ведаю гэтую вёску? Я ніколі не бываў у Збышыне… Ці ўсё ж бываў?.. Рука пацягнулася да кнігі на паліцы. Амаль імгненна адшукаўся раздзел “Збышын”. У тае кнігі было імя: “Я з вогненнай вёскі”.   …Збышын згарэў на 83 дні раней за Драмлёва.   Такі вось лёс: “Бог, відаць, хацеў, каб я выжыў”.   Анатоль БЕНЗЯРУК Фота аўтара

Авария произошла во время тренировочного полета новейшего военно-транспортного самолета Ил-112В около подмосковного аэродрома Кубинка, сообщает ТАСС.   "Во время тренировочного полета при заходе на посадку в районе аэродрома Кубинка в лесополосе произошла авария легкого военно-транспортного самолета Ил-112В", - говорится в сообщении пресс-службы Объединенной авиастроительной корпорации.   По информации источника ТАСС, на борту находился экипаж из трех человек. По предварительным данным, никто не выжил. Сообщается, что командиром экипажа был заслуженный летчик-испытатель, Герой России Николай Куимов.   В качестве основных версий крушения рассматриваются техническая неисправность и ошибка пилотирования. Об этом ТАСС сообщили в правоохранительных органах.   Ростех создает комиссию для расследования аварии. "Ростех создает внутреннюю комиссию с привлечением специалистов авиастроительных НИИ и заводов для расследования причин аварии самолета Ил-112В, который разбился сегодня в ходе тренировочного полета в подмосковной Кубинке", - сообщили в Ростехе.   Собеседник агентства уточнил, что самолет является опытным и находится в стадии испытаний.