Сталинградская битва

В рамках празднования 80-летия победы советских войск под Сталинградом состоялась диалоговая площадка с телемостом «Брест – Волгоград», в рамках международного проекта Брестского отделения РОО «Русское общество» «Пятилучием огненной славы навсегда озарил Сталинград...».     В уютном конференц-зале Брестской городской библиотеки имени А.С. Пушкина, которая выступила одним из организаторов проекта, в минувший четверг собрались члены Республиканского общественного объединения «Русское общество», ветераны, представители общественных организаций и руководители национальных диаспор, директора брестских школ, кадеты из 35-й, 19-й, 26-й средних школ г. Бреста.     Нужное настроение создала театральная студия «Огни Мельпомены» СШ №25 под руководством члена «Русское общество» Зухры Братчук. Состоялся живой и интересный разговор с участием подключившегося города-героя Волгограда. То, что в зале находились представители сразу трех поколений, которые высказывали свои суждения, придало диалогу эмоциональность.     Модератору площадки Светлане Смирновой, председателю Брестского областного объединения РОО «Русское общество» удалось создать рабочую дружескую атмосферу, где участники дискуссии говорили о своем восприятии Сталинградской битвы. Были подробно затронуты темы литературных произведений о Сталинграде и всей военной прозы.     В диалоге поколений принимали участие аналитик Белорусского института стратегических исследований АП РБ Сергей Жук и заместитель начальника отдела идеологической работы, по делам религий и национальностей главного управления идеологической работы и по делам молодежи Брестского облисполкома Александр Мурашкин.   Лидия КУРБАТ Фото РОО «Русское общество»

Восемьдесят лет назад советские войска одержали победу в Сталинградской битве. Свою лепту в разгром врага внесла Волжская военная флотилия, которой с февраля 1942-го по май 1943 года командовал контр-адмирал Дмитрий Рогачев, ранее находившийся у руля управления Пинской военной флотилией.     Его биография складывалась вполне обычно для того времени. Родился в 1895 году в деревне Большая Росляковка Малоярославецкого уезда в бедной крестьянской семье. Окончив 4-классное земское начальное училище, был отправлен в Москву, где с помощью старшего брата поступил на электромеханический завод в качестве ученика слесаря-электрика. Позднее Дмитрия завербовали на новостроящийся пушечный завод в Царицыне, где он проработал до 1915 года в качестве слесаря-электрика и электромонтера. Тогда же его досрочно призвали на военную службу и отправили на флот, связь с которым не прекращалась фактически всю последующую жизнь.     Судьба Дмитрия Рогачева интересна тем, что ему дважды довелось руководить военными флотилиями в одни из самых тяжелых и напряженных периодов Великой Отечественной – начальный и сталинградский.   Прикрывая отход огнем   Воинское звание «контр-адмирал» герою данной публикации было присвоено 21 мая 1941 года и месяц спустя гитлеровское вторжение он встретил в должности командующего Пинской военной флотилией, которой отводилась своя роль в противодействии наступающему вермахту.     22 июня 1941 года корабли Пинской флотилии, отстреливаясь от немецких самолетов, двигались по направлению к Бресту для выполнения боевой задачи: установить связь с 4-й армией Западного фронта и оказать содействие ее частям. Что не удалось: севернее и южнее Днепровско-Бугского канала в это время находились лишь разрозненные, отходившие от Бреста части этой армии. Отступающие из Бреста военнослужащие 4-й армии доложили, что следующий шлюз на канале открыт немцами. Вода уходила из канала, и флотилия могла вскоре, оказавшись на мели, попасть в руки врага. Поэтому командующий, разобравшись в обстановке, принял правильное и единственно возможное в тех условиях решение, приказав кораблям флотилии немедленно возвращаться назад, в реку Пина, чтобы занять оборону западнее Пинска. Во второй половине дня 24 июня 1941 года корабли флотилии сосредоточились в Пинске. С целью обороны мониторы и бронекатера были размещены на разных позициях: «Житомир», «Бобруйск» и четыре бронекатера – в двух километрах выше Пинска, а «Смоленск», «Винница», «Витебск» и пять бронекатеров – ниже. Начальник Генерального морского штаба телеграммой за № 170 тогда же передал приказание от имени адмирала Николая Кузнецова о том, что Пинской военной флотилии в случае крайней необходимости разрешается отходить в полном порядке. В ответ Командующий флотилией Дмитрий Рогачев взял на себя наведение порядка в Пинске, поручив начальнику штаба организацию обороны города.         Некоторое время Пинская военная флотилия действовала самостоятельно, защищая Пинск и его окрестности, хотя, согласно планам довоенного времени, она должна была оперативно подчиняться сухопутным войскам и тесно взаимодействовать с ними. Но только 26 июня ей удалось установить связь с 75-й стрелковой дивизией. 4 июля 1941 года в 01 час 15 минут по московскому времени контр-адмирал Дмитрий Рогачев донес адмиралу Николаю Кузнецову, что 75-я стрелковая дивизия получила задачу от командующего 21-й армией отойти из Пинска и оборонять Лунинец совместно с флотилией. Три дня спустя Пинская военная флотилия была сосредоточена у переправы Лахва в двадцати километрах восточнее Лунинца, чтобы обеспечить огнем отход главных сил 75-й стрелковой дивизии на Житковичи. Лунинецкий мост после отхода флотилии был взорван.   Тылы ее перебазировали в район Наровля в двадцати километрах восточнее Турова.   Задачи выполнены   В 1942 году с приближением линии фронта предвиделись крупные перевозки по Волжскому пути. Именно при Рогачеве Волжской военной флотилии было суждено решать ответственные задачи неимоверной сложности не только по обеспечению движения судов, но и в самой битве за Сталинград. Спустя годы адмирал флота Советского Союза Николай Кузнецов констатировал: «Командующий флотилией Д.Д. Рогачев – это он в начале войны возглавлял Пинскую флотилию – и комиссар А.Л. Расскин, которого я знал еще по обороне Ханко, всеми возможными способами старались обеспечить безопасность судоходства по столь важному Волжскому пути».     Одним из соединений 64-й армии, с которым особенно тесно пришлось взаимодействовать кораблям, являлась 422-я стрелковая дивизия. В течение всего периода тяжелых боев командующий флотилией Дмитрий Рогачев поддерживал связь с командиром дивизии Иваном Морозовым. – В критические дни августовских и сентябрьских боев 1942 года дивизия крайне нуждалась в огневой поддержке, – вспоминал позднее генерал-майор Морозов. – И поддержка пришла со стороны Волжской флотилии. С наступлением темноты корабли занимали позиции поближе к противнику, а с рассветом громили его.     Вот как в деталях и подробностях описывает один из таких критических моментов комдив Морозов: «Когда нависла смертельная опасность над войсками соседней 62-й армии, мы снова встретились с контр-адмиралом Рогачевым. Немецкое командование решило во что бы то ни стало сбросить наши войска в Волгу и уничтожить их. Надо было любой ценой отвлечь хотя бы часть сил врага. Дивизия обратилась за помощью к флотилии. Рогачев с группой офицеров под огнем врага перебрался с Саргинского острова на командный пункт 422-й дивизии. Ему доложили, что положение крайне серьезное. «Надо сделать всё возможное, чтобы не оставить в беде воинов 62-й армии», – сказал Рогачев и, уточнив задачи кораблям, отбыл на флотилию. На следующий день с раннего утра зазвучала канонада – это вели точный огонь корабельные дальнобойные орудия. Дивизия и корабли флотилии полностью и в срок выполнили возложенную на них задачу». С конца августа 1942 года командование флотилии предложило Военному совету фронта сосредоточить часть кораблей вблизи северной окраины города, куда рвался враг. Предложение было принято. С этого времени корабли непрерывно поддерживали огнем боевые порядки советских войск. Огонь морских орудий отличался большой эффективностью.     В дни Сталинградской битвы перевозка через Волгу войск, боевой техники и различных войсковых грузов требовала от моряков не меньше мужества и героизма, чем непосредственное участие в боях. В сентябре, октябре 1942 года перевозки с левого берега в город и на фланги советских армий были, безо всякого преувеличения, для Сталинграда вопросом жизни и смерти. Правда, основные перевозки совершали инженерные войска фронта, но без участия боевых кораблей флотилии и речного пароходства сделать это было невозможно. По этому поводу командующий 62-й армией Василий Чуйков в своей книге «Начало пути» писал: «Наши сердца наполнялись гордостью, когда мы наблюдали за пароходами и катерами Волжской военной флотилии, которые сквозь льды пробивались к армейским причалам».   Особые трудности при переправах возникли во время осеннего ледохода: тогда командам приходилось идти на разные хитрости, чтобы катера не оказались затертыми льдами. Но ледоход был не главной проблемой. Враг простреливал весь фарватер у Сталинграда, поэтому действовать приходилось ночью. Катера и пароходы выходили из затонов у истоков реки Ахтубы скрытно, но, как правило, им не удавалось незаметно пробраться к городским причалам. Чаще всего их обнаруживали с помощью осветительных ракет, и тогда на них обрушивалась стена огня. Другие боевые корабли старались подавить огневые точки противника, но сделать это было нелегко. Завесы огня одна за другой вставали перед кораблями с таким расчетом, чтобы накрыть их на середине реки. Как следствие, потери в личном составе бронекатеров при перевозках доходили до 65 процентов.   Когда гитлеровцам удалось изолировать от города 62-ю армию, дальнейшая ее жизнеспособность полностью зависела от того, будет ли она бесперебойно снабжаться боеприпасами и подкреплением из-за реки. В эти дни противник изо всех сил старался сорвать переправу, а Волжская военная флотилия делала всё возможное для ее сохранения. В обеспечении перевозок принимали непосредственное участие военачальники всех рангов, для перевозок использовались любые средства: боевые корабли, катера, речные буксиры.   Всего же за время Сталинградской битвы с левого берега Волги на правый, на рубежи обороны, под огнем противника было перевезено 122 400 солдат и офицеров, 4300 тонн различных грузов, 1925 ящиков с минами, 627 автомашин и повозок, эвакуированы в тыл тысячи раненых. Также подсчитано: различные плавучие средства совершили через Волгу более 35 тысяч рейсов!   Евгений ЛИТВИНОВИЧ

Часто ли вы задумывались о том, как узнали об итогах Сталинградской битвы наши земляки? Во всех этих созданных немцами рейхскомиссариатах и бецирках?   Коллаборационистские газеты с лета 1942 года вовсю трубили о грандиозных победах немецкой армии и скором конце большевизма. Карикатуры изображали Сталина и… Гитлера. Гитлер разухабисто исполнял строки «Волга, Волга, мать родная», а Сталин пиликал на скрипке «Последний нонешний денечек иду в кремлевский я дворец…»   Но к зиме 1942 – 1943 годов что-то пошло не так. Мой случайный знакомый, в описываемое время подросток, вспоминал, как на улице родного поселка Шерешево в феврале 1943 года увидел нацистский флаг в траурном окаймлении. Придя домой, спросил у отца, что произошло. В ответ услышал: «Погнали наконец шваба!..»   Размер катастрофы был такой, что его не пытались скрыть ни в Германии, ни на оккупированных территориях. Пропагандистская машина стала готовить немецкий народ к суровым временам. С программной речью о тотальной войне Гитлер поручил выступить министру информации и пропаганды Геббельсу.   18 февраля эту речь из берлинского Дворца спорта услышали немцы. Примерно через неделю ее разместили на своих страницах коллаборационистские газеты всей Европы, в том числе белорусские. Лично мне довелось держать номер с белорусским переводом текста выступления. Доктор Геббельс даром свой хлеб не ел. Во Дворце спорта им был дан мастер-класс для многотысячной аудитории. Но,  при всей виртуозности злого гения манипуляции сознанием, в этот раз даже он никого не смог обмануть.   Всем все было понятно: поражение Германии – дело времени.   Кроме грандиозного военного поражения, нацистская Германия потерпела фиаско идеологическое. Представьте себе, как пропагандистская машина использовала бы в промывке мозгов взятие города, носящего имя руководителя Советского Союза! Это понимали и в Москве. В войне идеологий Сталинград – тоже победа.   Вскоре после Сталинградской битвы была восстановлена советская периодическая печать на оккупированных территориях – была одержана еще одна именно идеологическая победа. В 1943 году – истоки некоторых современных изданий Брестчины.   Надо отдать должное: немцы трезво оценили опасность. Оперативно была издана листовка, посвященная возобновлению выхода областной «Зари». В ней сообщалось, что тираж печатается вовсе не на Брестчине, а в Москве, а партизанам сбрасывается самолетами. Факт регулярного появления новых номеров опровергал дезинформацию.   «Заря» в действительности печаталась в урочище Хованщина современного Ивацевичского района. В восемь раз меньшим форматом, чем до войны. Создавалась небольшим коллективом в экстремальных условиях. Редактор подпольной «Зари» Василий Калиберов вспоминал: «Как-то я сидел в землянке, вычитывая корректуру. Вдруг зашумело в ушах. Поднял голову и увидел на краю стола странный предмет. Взял в руку – теплый, острый кусок металла. Вышел из землянки, смотрю – воронка с желтым песком. Рядом вырванная с корнем молодая сосна. Оказалось, воздушная волна от взорванной бомбы мгновенно оглушила меня, я не увидел и не услышал, как килограммовый осколок через открытую дверь влетел и упал прямо на стол».   Весной 1943-го, через несколько месяцев после Сталинградской битвы, возродилась «Заря». Ликвидацией нацистской монополии на информацию был дан вполне понятный сигнал – не за горами полное изгнание иноземных захватчиков.   Игорь ГЕТМАН