По следам второй Отечественной

В летописи почти 200-летней истории Брестской крепости глава, посвященная событиям Первой мировой войны, малознакома широкому кругу любителей истории. Впрочем, и профессиональными историками изучена она недостаточно. И где же искать эти недостающие страницы как не в самой крепости?! Поэтому на их поиски отправляемся в музей.   Драгоценные крупицы памяти         В 1950-е годы, когда экспозиция музея обороны Брестской крепости только создавалась, одной из ее изыскательских тем была история строительства крепости, в том числе и периода начала ХХ века. Еще были живы тогда те, кто в рядах русской императорской армии служил в крепости, принимал участие в Первой мировой войне. Благодаря их письмам и стали известны уникальные сведения о Дмитрии Михайловиче Карбышеве, Иване Осиповиче Белинском, Георгии Иосифовиче Лагорио, Владимире Максимовиче Догадине и многих других военных инженерах, солдатах и офицерах гарнизона крепости. Большую научно-исследовательскую работу в этом направлении вел старший научный сотрудник, а затем ученый секретарь мемориального комплекса Владимир Анатольевич Абрамов. Благодаря его изысканиям в Российском государственном военно-историческом архиве увидели свет такие документы, как рапорт коменданта крепости генерала от артиллерии Лайминга императору Николаю II об оставлении Брест-Литовска в августе 1915 года, воспоминания начальника крепостного инженерного управления генерал-майора Лидерса, большое количество ранее не известных фотографий и чертежей укреплений крепости.           Крепость не сдали, а оставили…   Еще один импульс научно-исследовательская работа в музее фортификации получила при создании филиала «Музей 5 форт».         – В то время среди документов о крепости у нас оказались и копии журналов военных действий полков, которые участвовали в обороне крепости Брест-Литовск в августе 1915-го, – рассказывает директор мемориального комплекса «Брестская крепость-герой» Александр Коркотадзе. – В том числе и эти документы существенно повлияли на нашу оценку событий. Раньше считалось, что крепость была сдана без боя. Это не совсем так. Да, в главной ограде крепости боев не было, но они шли с 3 по 13 августа (по старому стилю) на Тереспольском участке крепости. Известен эпизод, когда во время атаки противником форта литеры «К» по приказу военного инженера подполковника Егорова были подорваны фугасы и камнеметы, окружавшие форт, и враг был вынужден отступить. Другие форты противник не атаковал, но сильно обстреливал артиллерией, и их гарнизоны несли потери. Огневую поддержку полевых частей русской армии практически до последних часов сражения осуществляла артиллерия крепости. Теперь по архивным материалам мы знаем, что ни один форт не был взят противником штурмом, они были оставлены по приказу. Таким образом в ночь с 12 на 13 августа (по старому стилю) русские войска покинули крепость и город. Опорные пункты, оборонительные казармы, десять фортов первой и второй линий обороны с северо-восточной, восточной и юго-восточной сторон крепости от литеры «В» до литеры «Ж» включительно, были взорваны. Невывезенное имущество, большинство построек в крепости, мосты были сожжены или взорваны. Русская императорская армия с тяжелыми боями, но в полном порядке отступила на Восток.   «В мир строго с портретов глядят усачи»   Часть массива материалов, накопленного за годы научной работы, сегодня можно увидеть в экспозиции первого зала музея, посвященной истории строительства и реконструкции Брест-Литовской крепости.   – Какие предметы музейной коллекции по тематике Первой мировой войны, на ваш взгляд, наиболее интересны? – спрашиваю у директора мемориального комплекса.             – Конечно же, прежде всего это подлинные фотографии солдат и офицеров гарнизона крепости, переданные нам ими самими или их потомками, – не задумываясь, отвечает Александр Александрович. – За каждой из них – судьбы людей. Стоит отметить и документы, которые мы получили из архивов, предметы и оружие того периода, найденные во время раскопок на территории города и крепости. Особого внимания заслуживает Георгиевский крест IV степени, найденный бойцами 52-го специализированного поискового батальона во время раскопок в 2003 году на местах воинских захоронений в районе форта №8 «Дубровка». Имя георгиевского кавалера удалось установить благодаря архивной работе по номеру награды только спустя двенадцать лет в 2015 году. Им оказался солдат 18-го Сибирского стрелкового полка Копытенко Афанасий Кириллович. В наградном листе сказано, что, «будучи ординарцем при командире батальона, под сильным и действенным ружейным и артиллерийским огнем противника, беспрерывно поддерживал связь, самоотверженно передавая приказания в роты, причем был 7 ноября 1914 г. в бою под Лодзью (Царство Польское) ранен в ногу, но оставался в строю при командире батальона до конца боя». В целом вся экспозиция интересна тем, что она исторически обоснована и погружает посетителей в атмосферу тех непростых, трагических лет, оказавших влияние на ход всей последующей истории многих государств, в том числе и на историю Беларуси.   Помнить уроки истории   Теме Первой мировой войны в музее посвящены и многочисленные выставочные проекты. Например, такие как: «Брест-Литовская крепость. Великая Европейская война», «Первая мировая война. Эпоха. Люди. Судьбы», «Брест-Литовск в огне. Август 1915 года», созданные на основе материалов из фондов мемориального комплекса, музеев России и частных коллекций. Еще одним современным подходом к развитию темы увековечения памяти о событиях и участниках Первой мировой войны стала военно-историческая реконструкция «Непокоренная твердыня», которая вот уже три года подряд проводится в филиале «Музей 5 форт».           – В эти несколько дней форт меняется. Как будто на машине времени ты переносишься на 110 лет назад, – рассказывает Александр Коркотадзе. – Реконструкторы живут в казематах, обустраивают быт, производят смены караулов, учения. Показывают они, довольно реалистично и эмоционально, эпизоды боев. Никто из посетителей музея не остается равнодушным к этим своеобразным живым урокам истории. Да, те трагические события уже давно в прошлом, которое, как кажется, уже никогда не повторится. Но, как мы видим, и в наш век мир очень хрупок, и уроки истории необходимо изучать и помнить, чтобы трагедии и войны действительно больше никогда не повторялись.                   Олег ГРЕБЕННИКОВ Фото Валерия КОРОЛЯ

Летом 1914-го в Брест-Литовске в фотоателье Владислава Весневского на улице Медовой случился небывалый ажиотаж. Фотограф был так загружен, что даже завел книгу заказов, на манер самых модных городских врачей, и клиентам, в большинстве своем офицерам гарнизона, приходилось бронировать для себя время съемки чуть ли не за неделю.   – Поясной портрет? Могу предложить 16 июля. Как вас записать? – обратился мастер к очередному посетителю – капитану-пехотинцу с орденами Святого Станислава и Святой Анны на парадном мундире.   – Михаил Константинович Горбенко, – ответил офицер. – Да, дата вполне устраивает. Мне нужен портрет, для моей дочери и жены, на память…   Капитан, 152-й пехотный Владикавказский полк, Н. Горбенко, 1914 г.   Через несколько дней после того как был сделан портрет, в России объявили всеобщую мобилизацию, и империя вступила в Первую мировую войну. А уже 13 августа 2-й пехотный батальон 300-го пехотного Заславского полка под командованием капитана Горбенко был направлен на фронт и получил боевое крещение в боях Галицийской и Варшавско-Ивангородской операций. В октябре за «отличия в делах» Михаилу Горбенко присвоили звание «Подполковник», а 11 декабря в атаке у деревни Щербаково он был ранен. В апреле 1915-го к орденам мирного времени прибавился орден Святого Станислава 2-й степени с мечами. Затем было кровопролитное и неудачное для русских армий Люблин-Холмское сражение, и отступление фронта на Ковель и Брест.         Горбенко погиб 16 августа 1915-го в сражении под Кобрином. Накануне 300-й пехотный Заславский полк получил приказ оборудовать позиции на рубеже деревень Малые Корчицы, Ляхчицы, Руховичи и направить сторожевое охранение к деревне Ходыничи, урочищу Княжья гора. Проведя ночь на марше, весь день 14 августа солдаты рыли окопы и траншеи. Утром 15 августа германские части атаковали сторожевое охранение, но встреченные метким ружейным и пулеметным огнем, понеся потери, – отступили. До полудня последовали еще четыре вражеские атаки. Но и они были отбиты. К вечеру, германцы перегруппировавшись, пошли в более решительную атаку и, не считаясь с потерями, оттеснили сторожевое охранение до позиций 2-го батальона Горбенко у деревни Ляхчицы. Остановив отходившие в боевом порядке роты 1-го и 4-го батальонов, командир полка полковник Михайлов бросил их в контратаку. Немцы не выдержали штыкового боя и, оставляя на поле боя убитых и раненых, отхлынули на свои исходные позиции, а цепи русской пехоты вновь подошли к деревне Ходыничи. Видя, что атака захлебнулась, немецкая артиллерия открыла ураганный огонь по окопам 2-го батальона полка. Запылали зажженные снарядами Ляхчицы. Русские батареи едва отвечали, не было снарядов.       Утром 16 августа германцы вновь заставили отступить боевое охранение полка и открыли огонь тяжелыми орудиями по окопам 2-го батальона у дымящегося пепелища, еще вчера бывшего деревней Ляхчицы. Несколько раз противник бросался в атаки и каждый раз безрезультатно. Но ближе к полудню понесший большие потери 177-й пехотный Изборский полк, державший оборону на правом фланге 300-го Заславского полка, был сметен под сильным артиллерийским обстрелом 178-м пехотным Венденским полком. Венденцы не выдержали артогня, дрогнули и отступили. Открытым флангом для атаки мог воспользоваться противник и полковник Михайлов приказал батальонам своего полка оставить Ляхчицы и отойти на позиции за канал Бона, на рубеж Изобелин – Руховичи.   Отступать пришлось днем по практически открытой местности, под сильным артиллерийским и ружейно-пулеметным огнем германцев. Потери Заславского полка были страшными! 1016 офицеров и нижних чинов. За год войны столько погибших, раненых и пропавших без вести за один день в полку еще не было. Среди убитых и оставленных на поле сражения числился и командир 2-го батальона подполковник Горбенко.     Только через восемь месяцев, 3 марта 1916 года, полковник (очередное звание было присвоено 21 января. – Прим. автора) Михаил Константинович Горбенко был исключен из списков действующих офицеров как «убитый в бою с неприятелем». О том, где он был похоронен, – неизвестно. Возможно, его останки, как и останки еще нескольких сотен солдат 300-го пехотного Заславского полка погибших в том бою, покоятся в братской могиле у деревни Изобелин Кобринского района. Надеюсь, что историкам и краеведам еще удастся это узнать.     Олег ГРЕБЕННИКОВ

Заросшие в лесу окопы, массивные железобетонные доты, взрывоопасные находки, которые земля каждый год выталкивает на поверхность, братские могилы – такое наследие оставила Первая мировая война на белорусской земле, 105-летие с даты окончания которой исполнилось 11 ноября.     Знаки небесные…   Всего четверть века разделяли даты начала двух самых кровопролитных, тяжелых и масштабных войн в истории человечества. И ни одна из них не обошла стороной наши земли. На территории современной Беларуси проходил российско-германский фронт, где с обеих сторон было сосредоточено не менее 2,5 миллиона человек. В российскую армию было мобилизовано свыше 800 тысяч белорусов, примерно каждый восьмой из них погиб на фронтах Первой мировой.   В книге «Забытая война» приведены воспоминания учителя Городищенской средней школы Барановичского района Владимира Томко о природных явлениях, которые словно предвещали начало Первой мировой: «Былі ж у гэтым годзе і знакі нябесныя, Боскія: зорка з хвастом і зацьменне сонца – папярэджанне людзям».   Во время Первой мировой войны Барановичи стали важным стратегическим центром Российской империи, поскольку являлись узлом главных путей как на Запад, так и на Восток. Здесь и в окрестностях с самого начала войны сконцентрировались крупные военные силы. С сентября 1914 года до 8 августа 1915-го в местечке, тогда уже с 30-тысячным населением, размещалась Ставка Верховного главнокомандующего российской армии, где неоднократно бывал император Николай II.   На Западном фронте без перемен    Летом 1915 года обстановка на фронте сложилась не в пользу российской армии. Германцы и австро-венгры заняли Брест, Ковно, Лиду, Гродно, Вильно… Германские кавалеристы устремились в рейд по тылам русских, передовые разъезды немцев взяли Борисов, над железной дорогой Барановичи – Минск появились германские дирижабли-«цеппелины».   Пинск – Барановичи – Кореличи – Сморгонь – Мядель – Поставы – Браслав – здесь с осени 1915 года пролегла линия фронта, которая разделила территорию нынешней Беларуси с севера на юг и застыла практически неподвижно на два с половиной года.   Немцы старались основательно закрепиться на захваченных территориях. Они строили бетонные оборонительные сооружения, дороги, узкоколейки.   «Создав в районе Барановичи и Новогрудка на рубеже рек Щара, Сервечь и Неман громадный укрепленный район, германцы надежно обеспечили стык своих армий севернее Полесья, – так писал российский военный деятель Виктор Оберюхтин в своем военно-историческом очерке «Барановичи. 1916 г.» – Создание сильных укрепленных полос с бетонными убежищами, проволочными заграждениями и перекрестной пулеметно-артиллерийской обороной давало гарантию успешного удержания фронта до прибытия, в случае надобности, подкрепления».   Русские в свою очередь считали, что выгнать противника – вопрос времени, поэтому строили оборонительные сооружения из земли и дерева…   Долина смерти и Фердинандов нос   В 1916 году союзники потребовали у русских провести наступательную операцию. Главный удар вначале планировался в юго-западном направлении, но потом было решено нанести его под Барановичами.   Так, в июне – июле 1916 года российские войска Западного фронта начали наступательную операцию, получившую название «Барановичская», или «Скробово-Городищенская».   Русская пехота возле деревни Скробово   Поскольку сто лет назад территория от Столовичей до Крошина была более болотистой, наступление предусматривалось на более твердой почве севернее Столовичей – на Скробовском участке фронта.   Прорыв неприятельского фронта был намечен на участке длинного лесистого возвышения, который солдаты с тонкой наблюдательностью и юмором окрестили «Фердинандовым носом» (в честь длинного носа болгарского царя Фердинанда I, втянувшего Болгарию в войну).   «На «Фердинандовом носу» с невероятным сатанинским упорством и с какой-то бешеной злобой, ополчившейся не только на людей, но и на сами небеса, работала месяцами тяжелая германская артиллерия. Недавно рос здесь могучий корабельный лес. Теперь остались одни жуткие воспоминания, в виде голых символов, кое-где торчащих, словно изуродованные колонны разрушенного храма. Пни, валежник, чудовищные воронки, над всем этим свинцовые, набухшие дождем тучи» – такие строки встречаются в одном из журналов за 9(22) августа 1916 года.   По пояс в болоте под огнем орудий русские бойцы не уступали изрытых воронками позиций. Много людей полегло тогда, поэтому долину у деревни Скробово стали называть «Долиной смерти».   Вид на долину смерти, 1916 год   Но прорвать оборону врага оказалось нелегко. Германцы и австрийцы быстро перегруппировались, бросили в бой резервы, а наступательный порыв русской армии никем не был поддержан. Пять дней подряд, с 20-го по 25 июня, шли русские полки на колючую проволоку, истекая кровью… И только 25 июня командующий Западным фронтом А. Эверт, убедившись в невозможности прорвать оборону противника, отдал приказ прекратить операцию.   В Барановичском сражении русская армия тогда потеряла 80 тысяч человек убитыми и ранеными.   «Окопы горят!»   В ноябре 1916 года русских солдат ожидало новое испытание. Они впервые столкнулись с невиданным для них оружием – огнеметом.   Разведка заранее предупредила русское командование, что готовится огнеметная атака, но подготовиться к тому, чего никогда не видел, было сложно.   Атака началась ранним утром 9 ноября с ураганного огня артиллерии и минометов. После немцы перешли в наступление. Выйдя из окопа, огнеметчик сначала короткими выстрелами по земле создавал черное дымное облако, и под его прикрытием бежал к русским окопам, где производил выпуск огня.   В «Военно-историческом журнале» (за 1941 год) встречаются такие строки: «В 218-м пехотном полку раненые при отходе в тыл кричали «Окопы горят!», «Немцы пущают огонь!», деморализуя тем самым вторую и третью линию обороны. Ожоги у раненых имели желтый цвет, порой кожа у них трескалась до крови».   Несмотря на то, что обожженных было немного, а погибших от огня, похоже, не было вовсе, пришлось отступить...   Виват солдатам-героям!   В ночь с 24 по 25 октября (по старому стилю) 1917 года в Петрограде произошло вооруженное восстание, закончившееся взятием Зимнего дворца, арестом членов Временного правительства и провозглашением власти Советов.   Немецкая армия, рассчитывая на то, что после революции в русской армии нет дисциплины, спустя пять дней перешла в наступление на участке деревень Вызорок – Скробово – Заосье. Но гренадерский корпус 2-й русской армии не позволил прорвать фронт.   На стеле мраморная плита с надписью: «30-31 октября 1917 г. Гренадерский корпус 2-й русской армии разгромил немецких захватчиков на участке Западного фронта: Скробово – Заосье – Вызорок. В неравном бою героически погибло и отравлено газами одна тысяча солдат и офицеров русской армии»   Об ожесточенности этих боев можно судить по сохранившимся воспоминаниям участников тех далеких событий: «Окопы 1-й и 2-й линии несколько раз переходили из рук в руки, они были завалены немецкими трупами. Видя бесплодность своих атак, немецкое командование пошло на беспрецедентные меры. Воспользовавшись западным ветром, оно пустило на русские позиции отравляющий газ хлор. Желто-коричневый газ медленно пополз по склону горы вниз. Достиг Скробовского ручья и стал подниматься вверх к русским траншеям и окопам, заполняя их».   К сожалению, русские солдаты не были готовы к газовой атаке. У них не было противогазов. Пострадали в первую очередь те солдаты, которые находились в траншеях и окопах, поскольку хлор тяжелее воздуха и заполнял все углубления. У солдат началось удушье. Они расстегивали шинели, гимнастерки, чтобы глубже вдохнуть, но это не помогало. Многие, хватаясь за горло, падали на землю.   В некоторых ротах осталось по 50 человек. После газовой атаки немцы предприняли новое наступление, чтобы добить выживших. Однако подошедшие свежие полки не позволили врагу прорвать оборону.   Для гренадерского корпуса русской армии этот прорыв стоил тысячи жизней солдат и офицеров. В память об их мужестве в 1984 году неподалеку от места битвы у деревни Скробово и был установлен памятник. А 22 июня 2005 года неподалеку перезахоронили останки еще 130 обнаруженных русских воинов.       У этой братской могилы 11 ноября состоялся торжественный митинг, посвященный 105-летию окончания Первой мировой войны. В нем приняли участие руководство Барановичского райисполкома, представители силовых структур, совета ветеранов, профсоюзов, общественных объединений, кадеты, жители района.       Как подчеркнул председатель Барановичского райисполкома Сергей Карпенко, монумент у деревни Скробово хранит благодарную память о ратной славе, обо всех, кто на разных этапах истории нашего государства защищал его независимость, достоинство и свободу.   –  Многим из солдат Первой мировой довелось сражаться затем и на фронтах Великой Отечественной войны. Закаленные ветераны вдохновляли на подвиги молодых бойцов, передавали им традиции боевого товарищества, братства, традиции воинской чести, – сказал он. – Никогда нельзя забывать о том, что насколько хрупок мир. И мы обязаны его беречь, помнить, что самое ценное на земле – мирная, спокойная, стабильная жизнь.   Рядом с обелиском глава Барановичского района Сергей Карпенко и активист районной организации БРСМ учащийся Карчевской средней школы Валерий Кацубо установили памятную табличку с QR-кодом. Теперь, наведя камерой смартфона на размещенный QR-код, любой желающий сможет пройти по ссылке и узнать всю информацию об этом историческом месте. Кем-то забытая история из времен Первой мировой возвращается в память живущих в ХХІ веке. И это правильно.   Инна Матейко, Барановичский район Фото автора и из открытых интернет-источников

Осень. Я стою в глубине старого Тришинского кладбища Бреста у едва заметной могилы, затерявшейся среди серых, в струпьях облупившейся краски надгробий 1960-х годов. Над могилой – тесаного дуба крест. Под георгиевской ленточкой, повязанной бантом, табличка из нержавейки: «Штабс-капитан НИКИТИН Всеволод Васильевич погиб в бою под г. Сандомиром 2.09.1914 г.». Тихо. Также, как и сто лет назад, облетают с деревьев пожелтевшие листья. Кем был и как погиб похороненный здесь человек? Узнал я об этом лишь недавно благодаря неравнодушным к истории родного края людям – брестским краеведам.   «На войну уходил эшелон»   У 300-го пехотного Заславского полка сборы на войну были недолги. Начав 18 июля 1914 года формирование из кадра 152-го пехотного Владикавказского полка и призванных запасников окрестных уездов в Брест-Литовске, уже 13 августа полк эшелонами был переброшен на Вислу, в крепость Ивангород. Прибыв на место назначения, полк был включен в крепостной гарнизон, но уже 17 августа по приказу выступил из крепости и до конца месяца в составе 75-й пехотной дивизии вел наступление вдоль реки Висла.     1 сентября заславцы переправились через реку Сан и на следующий день, после обстрела вражеской артиллерией, развернувшись в боевой порядок, стали продвигаться вдоль шоссе к деревням Залешаны и Кемпи. На левом фланге наступал 1-й батальон, на правом – 3-й. Вскоре дозоры донесли о появлении вражеской пехоты, потеснившей подразделения соседнего полка и захватившей одну из его артиллерийских батарей. На выручку батареи были брошены две роты 1-го батальона, которые ударили во фланг зарвавшимся австро-венграм, опрокинули их и отбили орудия. Часть противника погибла под ударами русских штыков, 149 человек были взяты в плен. В то же время 3-й батальон, наступая по открытому полю, попал под сильный артиллерийский и ружейно-пулеметный огонь и понес значительные потери. Противник, превративший деревню Кемпи в свой опорный пункт, упорно оборонялся. Как записано в «Журнале военных действий 300-го пехотного Заславского полка», «Пули свистели со всех сторон: с окопов, со зданий, из-за плетней и заборов». Бой продолжался весь день, и только к вечеру австро-венгры отступили. Дорогой ценой заплатили заславцы за эту победу. Полк потерял убитыми – 48 нижних чинов и 4 офицеров, ранеными – 171 нижнего чина и 5 офицеров. В скорбном списке значился и командир 12-й роты штабс-капитан Никитин.   «Своею смертью запечатлев содеянный им подвиг»   По воспоминаниям родных, он был энергичным и волевым человеком, примерным семьянином и любящим отцом. «…в 1907, 1910, 1912 годах родились дочери Женя, Людмила и сын Слава, а позже, в 1914 году, дочь Ляля (Милица). …По-видимому, женитьба Всеволода Васильевича на Софье Александровне (в девичестве Синкевич) состоялась после возвращения с театра военных действий в 1906 году из Маньчжурии, где он проявил себя как храбрый и дельный офицер и участвовал в сражениях под Мукденом и в Харбине, – пишет в своих семейных хрониках, ставших книгой «Мера жизни», ее автор Георгий Никитин, родственник нашего героя. – Всеволод Васильевич был родом из Чугуева, вероятно, из казачьей семьи. Высокий, широкоплечий, с окладистой бородой, отличался избытком энергии и воли. Это сразу чувствовали все, кто соприкасался с ним. Свою жену Соню он любил и обожал, ревностно оберегая ее покой в минуты отдыха. «Тише, дети, мать спит...» – говорил он расшалившимся девчонкам. Он любил сам купать и пеленать маленьких детей и был жене хорошим помощником. Утром он выводил старшую дочь Женю и младшую Милу, умоет, заплетет им косички, нальет по стакану горячего молока, усадит за стол: «Зизя, Муха, пейте». А они сидят и киснут над стаканами. Младшая Мила морщится: «Там пенка, не хочу». Старшую дочь он ласково окрестил Зизей, а меньшую Милу – Мушкой, она была черненькая. …Всеволод Васильевич был не чужд поэзии и легко сочинял стихи на любые темы, не потому ли и сын Слава писал хорошие стихи, унаследовав эти качества от отца, а, кроме того, он был склонен к импровизации».     Перед началом Первой мировой войны штабс-капитан Никитин служил в 152-м пехотном Владикавказском генерала Ермолова полку, дислоцировавшемся в Брест-Литовске, а с объявлением мобилизации в июле 1914 года был назначен командиром роты в формируемый 300-й пехотный Заславский полк.     …Через две недели после гибели мужа у Софьи Александровны родился четвертый ребенок – дочь Милица. Похоронили Всеволода Васильевича с воинскими почестями в Брест-Литовске, в конце сентября 1914-го. Приказом по 9-й Армии штабс-капитан Никитин был награжден орденом Святого Великомученика и Победоносца Георгия IV степени посмертно. Из приказа о награждении: «За беззаветную храбрость и мужество, проявленные им в боях у Юзефова, 25 августа 1914 г., где под ружейным и пулеметным огнем противника сжег мост на р. Висле, вызвавшись на этот подвиг охотником. Затем в бою 2 сентября 1914 г. у д. Кемпе быстро развернул свою роту, бывшую в авангарде полка, заняв выгодную позицию, задержал превосходныя силы противника, тем самым дал возможность своему полку развернуться и ворваться в д. Кемпе, чем была решена участь боя всего отряда в нашу пользу. И здесь штабс-капитан Никитин был убит, своею смертью запечатлев содеянный им подвиг».   Георгиевский крест не забыт   Шло время. Тришинское кладбище в конце 1960-х закрыли. Скромный металлический крест, установленный на могиле георгиевского кавалера без присмотра обветшал и разрушился, да и само место погребения заросло кустами сирени и почти сравнялось с землей. На плачевное состояние могилы обратила внимание брестчанка Диана Хмелевская, любитель истории и краевед. В соцсетях она задала вопрос, не найдутся ли единомышленники, чтобы объединиться и подремонтировать захоронение воина Первой мировой войны.   – Отклики были разные. Встречались и такие, мол, зря я это затеяла, мы не знаем где могилы наших дедов и прадедов, зачем нам чужими заниматься. – рассказывает Диана Николаевна. – Помочь вызвался лишь один – брестчанин Дмитрий Мельник. Он нашел материал, за зиму изготовил из массива дуба крест, очистил старую именную табличку.   Когда всё было готово, весной 2019 года, Дмитрий сам привез и установил на могиле штабс-капитана Никитина новый памятный крест.   – Услышав призыв Дианы Николаевны, я не мог не откликнуться, – говорит Дмитрий. – Навыки работы с деревом имею, была и под рукой мастерская, инструменты. Вызвался – значит делай. Нашел в интернете описание параметров элементов провославного креста на могилу, составил чертеж и поехал на одну из пилорам города за материалом. И знаете, там, узнав, для чего мне нужно дерево, дали его бесплатно, в придачу – дельные советы, как правильно делать запилы, шипы. Занимался изготовлением креста в свободное от основной работы время. Почему? Это моя своего рода дань памяти нашим предкам. Без исторической памяти забываются народные традиции, рушатся семейные устои, подменяются ценности – и в конце концов нация вымирает. Примеров вокруг нас масса. Я готов восстановить сто крестов, лишь бы на нашей земле этого не произошло.   Олег ГРЕБЕННИКОВ

Начало этой истории, пусть и не медийно-сенсационной по конечному результату, но увлекательной по содержанию исследовательского поиска, положил артиллерийский осколок. У брестчанина Виктора Ермолаева, владельца садово-огороднического участка на территории бывшего танкового полигона в районе микрорайона Южный, во время копки грядок эти ржавые, с острыми, как бритва, краями раритеты прошлых войн – частые находки. Но некоторые из них своими размерами, формой и весом бывшего военного впечатлили особенно, и он рассказал о них своему товарищу Виктору Кораблеву – давно увлеченному краеведением.     – То, что это осколки снарядов времен мировых войн, не вызывало сомнений. Для начала мы взвесили самую крупную из находок, и ее вес оказался весьма солидным – 1666 граммов, – рассказывает Виктор Кораблёв. – Затем решили определить калибр орудия, из которого был выпущен снаряд. Поставив осколок ребром на лист бумаги, очертили края дуги, и потом по ней при помощи циркуля и знаний школьного курса геометрии нашли радиус окружности. У нас получилось 203 миллиметра или 8 дюймов. Высчитали количество нарезов на ведущем пояске снаряда – 30 штук. Стали искать литературу, чтобы узнать, что это за снаряды и какой армии принадлежат. Искали долго – около года. Перелопатили горы литературы в библиотеках, просмотрели десятки сайтов и оружейных форумов по артиллерии армий мира. Сам по себе процесс поиска был интересным, но трудоемким настолько, что иногда руки опускались. Но мы все-таки добились результата. Оказалось, что в Австро-Венгрии и Германии пушек такого калибра не выпускали, а вот в России была очень разнообразная линейка. Вычисленные нами параметры подошли под техническое описание боеприпасов 203-мм пушек образца 1867 года.       8-дюймовые (203-мм) пушки была самыми мощными крепостными орудиями Российской империи. 20 февраля 1864 г. в Артиллерийском комитете Главного артиллерийского управления был рассмотрен проект 8-дюймовой нарезной пушки, разработанный сотрудниками комитета. Пушка предназначалась для осадной и крепостной артиллерии и ее вес составлял 290 пудов (4750 кг). Чтобы не путать эту пушку с тяжелой 8-дюймовой береговой пушкой, ее назвали облегченной. Длина ствола пушки составляла 16,8 калибров, длина канала 14,2 калибров. Пушка стреляла чугунной бомбой со свинцовой оболочкой весом 79 кг, содержавшей 3 кг артиллерийского пороха. Дальность стрельбы – 5335 метра. Две такие опытные пушки были заказаны у германской фирмы Круппа. Испытания прошли удачно, и в 1866 г. ГАУ заказало для сухопутных крепостей России десять 8-дюймовых облегченных пушек. Одна из них отправилась в Петербург для испытаний и составления таблиц стрельбы, вторая – на Варшавский полигон для обучения прислуги, шесть пушек направили в Новогеоргиевскую крепость и две в крепость Брест-Литовск. Серийное производство 8-дюймовых облегченных пушек было начато в 1870 г. на Пермском заводе. К 1 октября 1913 г. в вооружении Брестской крепости состояло уже пятнадцать 8-дюймовых облегченных пушек образца 1867 года.     – Наше предположение, что эти осколки снарядов относятся событиям Первой мировой войны, когда в августе 1915-го года австро-венгерские и германские войска вели штурм крепости Брест-Литовск, – сказал Виктор Кораблев, передавая свои находки и наработанные справочные материалы в дар Мемориальному комплексу «Брестская крепость-герой». – Возможно, в том месте, где они были найдены, находились позиции противника, которые подверглись обстрелу русской артиллерии.       Директор мемориального комплекса Александр Коркотадзе поблагодарил краеведов за проделанную работу и отметил научную ценность их исследований:   – Переданные нам предметы, безусловно, являются предметами музейного значения. Может, не как основной фонд, но как научно-вспомогательный фонд для экспозиции филиала «Музей 5-й форт». Мнение краеведов о принадлежности осколков снаряда обоснованы. К сожалению, у нас не так много сведений по боям периода Первой мировой войны в Волынском секторе обороны, где найдены артефакты, больше мы знаем про бои в Тереспольском отделе, но не исключено, что это следы именно сражений 1915 года. Замечательно, что, благодаря энтузиастам, мы получаем не только новые музейные предметы, но и открываем новые данные о событиях нашей истории.   Олег ГРЕБЕННИКОВ Фото Валерия КОРОЛЯ

Готовя очередной материал по теме проекта «По следам Второй Отечественной», я просмотрел немало интересных и редких архивных документов времен Первой мировой войны. Но, едва увидев среди военных реляций, списков потерь и штабных приказов этот совершенно иной и по форме, и по содержанию, исписанный почти каллиграфическим почерком пожелтевший листок из ученической тетради прошлого века, я решил – он достоин своей, отдельной истории…   «Орудия просвещения»   Российский Устав о воинской повинности принятый 1 января 1874 года и действовавший с незначительными редакциями вплоть до крушения империи предусматривал немало льгот для тех, кто подлежал призыву на военную службу и имел то или иное образование. Это декларировалось и в самом манифесте о введении всеобщей воинской повинности: «Даруемые же ныне преимущества молодым людям, получившим образование, да будут новым орудием к распространению в народе Нашем истинного просвещения, в котором Мы видим основание и залог его будущего благоденствия». Согласно этому документу от военной службы в мирное время освобождались преподаватели и воспитатели практически всех учебных заведений. Такое положение действовало до 1912 года, когда были внесены серьезные изменения в Устав о воинской повинности, и список льготников и отсрочек сократился на порядок. Но и даже тогда «под ружье» становились далеко не все. Призывного ресурса в Российской империи в то время хватало с таким избытком, что соискатели на звание «защитника Отечества» в мирное время шли в армию по… жребию. Всех же не принятых в год призыва на действительную службу, но годных по здоровью молодых людей зачисляли в государственное ополчение. Последнее подразделялось на два разряда: I разряд – предназначался для формирования в военное время особых ополченских частей, но мог быть также использован для укомплектования действующих войск. II разряд – предназначался исключительно для укомплектования частей, используемых для охраны тыла или как рабочая сила. Неэффективность такого положения комплектования армии на случай крупномасштабного военного конфликта была очевидна уже после Русско-японской войны 1904-1905 гг., но основные издержки системы сказались уже в начале Мировой войны.   Из учительской – в окопы   Что заставило написать это письмо тех, кто жил до нас в то время? Малодушие, реальная оценка своих сил или крик отчаяния в предчувствии неизбежного? Судить не нам, да и не надо. Всего несколько десятков строк, а прочитаешь их и опять, словно после новостной ленты дня сегодняшнего, в сердце боль...       «Многоуважаемый Павел Николаевич! При мобилизации все сельские учителя Брест-Литовского уезда как какое-то исключение назначены в строй 152-го Владикавказского полка несмотря на то, что они по прежнему уставу о воинской повинности вовсе не проходили воинской службы и совершенно не знакомы с военным строем. Получилась печальная ошибка, которой мы, учителя, в настоящее время исправить не в силах, поэтому обращаемся к Вам, Павел Николаевич, с просьбой ходатайствовать о перечислении нас в нестроевые части войск, где мы в состоянии принести посильную пользу нашей дорогой родине в ея тяжелую минуту! На днях полк выступает на позицию, а мы не подготовлены не только к рукопашному бою, но и к обыкновенной стрельбе, так как многие из нас отроду не держали в руках даже охотничьего ружья. В строю находится 60 учителей уезда. Помогите!»   «Павел Николаевич», которому было адресовано это письмо, никто иной, как Милюков – известный в то время политический деятель, член Государственной Думы и один из основателей Конституционно-демократической партии, афишировавшей себя как оппозиционная. Почему педагоги обратились за помощью именно к либеральному депутату – по большому счету понятно. А вот было ли в силах лидера кадетов решить щекотливую проблему брест-литовских (и не только) учителей, затрагивая компетенции военного ведомства? Возможно – да, но скорее всего – нет. Потому как призвали брестских педагогов на вполне законных основаниях. Впрочем, как бы там ни было, но судя по тому, что письмо не завизировано и хранилось в архивном деле 152-го пехотного Владикавказского полка, то Милюков его, скорее всего, не получил. Это обстоятельство, на жизнь и судьбу «оппозиционного» политика не повлияло ровным счетом никак… в отличие от мобилизованных на войну, у которых она сложилось гораздо трагичнее.   Судьбы людские   Список учителей Брестского уезда мне удалось отыскать в книге «Адрес-календарь и справочная книжка Гродненской губернии на 1914 год». К сожалению, из 60 упомянутых в письме удалось найти следы только 15 человек. Как я и предчувствовал, большинство из них погибли, были ранены или пропали без вести в первых же боях. Так, рядовой 70-го пехотного Ряжского полка Патронов Александр Францевич, уроженец Брест-Литовского уезда, бывший учитель Вистицкого народного сельского училища, был убит 10 августа 1914 года у деревни Венглина. В один день, 13 августа 1914 года, после боя у деревни Павловка пропали без вести рядовые 152-го пехотного Владикавказского полка: Багуцкий Владимир Никифорович, уроженец Гродненской губернии, Брестского уезда, Олтушской волости, бывший учитель Никольского училища; Клубович Осип Семенович, уроженец Брестского уезда, Каменец-Литовской волости, учитель Белевского сельского народного училища; Панько-Жук Никифор Яковлевич, уроженец Брестского уезда, учитель Волковичского училища. В начале ноября в бою у деревни Мостки был ранен (по другим данным, попал в плен) рядовой 152-го Владикавказского полка Вакулич Павел Степанович, бывший учитель Отокской церковно-приходской школы. Рядовой 152-го пехотного Владикавказского полка Малюхович Тимофей Филиппович, уроженец Брестского уезда, Верховичской волости, бывший учитель Копыловской церковно-приходской школы, был ранен 8 ноября 1914 года у деревни Юлиев. 19 ноября в ходе боев в районе деревень Ключильно и Лесник пропал рядовой 15-й роты 152-го Владикавказского полка, уроженец Половецкой волости Брест-Литовского уезда, бывший учитель Леплевской церковно-приходской школы Кончук Александр Семенович. Санитар 152-го Владикавказского полка Германович Марк Иванович, уроженец деревни Хмелево Брестского уезда, Турнянской волости, бывший учитель Брест-Шпановичской церковно-приходской школы, попал в плен 29 ноября 1914 года в районе деревень Подорин и Зорекпод. 6 декабря 1914 года пропал без вести (по другим данным, попал в плен) рядовой 152-го Владикавказского полка Кочук Михаил Васильевич, уроженец Великорытской волости Брест-Литовского уезда, бывший учитель Роматовской церковно-приходской школы.   В именных списках потерь 152-го Владикавказского полка за февраль 1915-го упомянут убитым санитар Тарновецкий Игнатий Васильевич, уроженец Брест-Литовского уезда, бывший учитель Голиончицкого сельского народного училища и выбывший по ранению; Кузько Федор Борисович, уроженец деревни Чабахи Каменец-Литовской волости Брест-Литовского уезда, бывший учитель Грабовецкого училища. Уроженец Высоко-Литовской волости Брест-Литовского уезда Антонюк Николай Федорович, бывший учитель Дуричской церковно-приходской школы, упомянут как выбывший из состава 152-го Владикавказского полка 24 июня 1916 года по болезни. Бывший учитель Каменец-Жировецкого сельского народного училища Горецкий Иван Игнатьевич в 1916 году проходил службу рядовым в Сибирском запасном телеграфном батальоне. В именных списках потерь он упомянут как выбывший по болезни 18 августа 1916 года. Климук Филипп Терентьевич уроженец деревни Сухаревичи Мотыкалской волости Брест-Литовского уезда, учитель Бучемль-Суховольского училища, мобилизованный в июле 1914 года и назначенный в 152-й пехотный Владикавказский полк, упомянут как выбывший 12 февраля 1917 года в эвакогоспиталь по болезни (туберкулез легких). В феврале 1917-го обрываются сведения о бывшем учителе Пелищевского училища Богуне Семене Осиповиче. Мобилизованный 19 июля 1914 года он был назначен в 152-й Владикавказский полк. 8 ноября 1914 года, был ранен в бою у деревни Гаевники, награжден Георгиевской медалью IV степени. 4 января 1916-го Богун вступил в службу юнкером Александровского юнкерского училища из команды выздоравливающих 212-го пехотного запасного батальона. 1 мая 1916 года окончил училище в звании прапорщик. Проходил службу в 141-м пехотном запасном полку.     Всего 15 фамилий в моем списке, и как сложились судьбы тех, кто пережил войну, – неизвестно. Тем не менее не теряю надежды узнать больше. И поэтому обращаюсь с просьбой к читателям «Зари», краеведам, работникам музеев помочь в поиске.   Олег ГРЕБЕННИКОВ

Утром 2 августа 1914 года (здесь и далее даты указываются по старому стилю. – Авт.) на станции Барановичи среди военных эшелонов появился необычный поезд. Состоял он из нескольких пассажирских вагонов первого класса, курсировавшего до войны между Санкт-Петербургом и Берлином экспресса «Nordic Express», вагона-ресторана и старинного вагона-салона. Миновав станцию, состав свернул с главного пути на неприметную ветку, уходящую в лес. Едва ли кто из пассажиров этого поезда мог даже предположить, что «Nordic Express» уже никогда не бывать в германской столице, а глухой железнодорожный тупик будет громко именоваться «Ставка Верховного главнокомандующего» и станет их пристанищем на целый год.   Из соображений практических и… мистических   Как известно из истории, Николай II назначил Верховного главнокомандующего за несколько часов до объявления войны Германией. Им стал дядя царя – великий князь Николай Николаевич, по мнению многих его современников, «человек очень высокого роста, но, увы, не столь же высокого полководческого дарования». Пока шло мобилизационное развертывание войск, новоиспеченный главком находился в Санкт-Петербурге. 31 июля, на 14-й день мобилизации, штаб Верховного главнокомандующего выехал в Барановичи.       Тому, что местом для Ставки был выбран мало кому известный небольшой городок, было несколько причин. Во-первых, стратегически Барановичи находились в центре двух основных фронтов: Юго-Западного и Северо-Западного. Кроме того, здесь находился узел железных дорог, связанных со многими районами страны. Определенную роль сыграли шпиономания и стремление главкома оградить господ офицеров от «соблазнов большого города». В свою очередь злые языки в штабных кулуарах поговаривали, что выбору Николая Николаевича, имевшему известную слабость к мистике, Барановичи были обязаны церкви военных железнодорожников, посвященной имени небесного покровителя великого князя – Святого Николая (Кочана) Христа ради Юродивого Новгородского Чудотворца. Так это было или иначе, но расположилась Ставка в районе, окруженном лесом военного городка железнодорожной бригады, ушедшей на фронт.   Жизнь на колесах   «Ряды солдатских бараков и офицерских домиков в порядке и просторно раскинулись среди сосновой рощи, соединяемые аккуратными дорожками. Деревянная церковь с колокольней придает поселку уютный вид. За ним тянется довольно густой сосновый лес» – так описывает Ставку в своих воспоминаниях бывавший там генерал-майор отдельного корпуса жандармов Александр Спиридович. Все дома и казармы, занимаемые в мирное время железнодорожной бригадой, теперь использовались для занятий чинов штаба и размещения охраны. Проживали офицеры штаба Верховного главнокомандующего (а их было, не считая офицеров частей, несших охрану, приблизительно 60 человек) в тех же поездах, в которых они прибыли в Ставку. Составов было два. В одном отдельные вагоны занимали сам главнокомандующий, его начальник штаба и генерал-квартирмейстер, военные представители союзников, протопресвитер. В другом – остальные чины Ставки. Рядом с вагонами были разбиты цветники, проложены деревянные тротуары, а к лету 1915-го над вагонами построили навесы от солнца и рядом установили большой шатер для совещаний. Поезд великого князя стоял у дома, где раньше располагался командир железнодорожной бригады. В этом небольшом здании находилось управление генерал-квартирмейстера, к нему были подведены прямые провода связи с фронтом и столицей.       По воспоминаниям очевидцев, великий князь Николай Николаевич никогда не работал по ночам. Он вставал в девять утра, умывался, разговаривал со своим доктором, просматривал письма и телеграммы, которые приносил дежурный адъютант. После этого он пил чай. В зависимости от экстренности дела, до или после чая к главнокомандующему являлся с докладом начальник штаба Янушкевич. В десять утра они вместе шли в дом, где размещалось управление генерал-квартирмейстера, и заслушивали его доклад. Завтракали в 12 часов. После завтрака Николай Николаевич обязательно отдыхал. В 16 часов снова был перерыв на чай, во время которого великий князь любил с кем-либо побеседовать. Обед накрывали в 19 часов 30 минут. И, наконец, в 21 час 30 минут подавали вечерний чай. Без служебной надобности Николай Николаевич почти не покидал своего вагона, лишь иногда по утрам совершал прогулку на автомобиле или верхом по окрестностям, а по воскресеньям ездил на службу, в церковь, находившуюся в центре городка.       Охрана Ставки была многочисленной и плотной. Так называемую ближнюю охрану осуществлял гвардейский жандармский батальон, общую – лейб-гвардии Казачий Его Величества полк и команда агентов Петроградского охранного отделения. Часовые выставлялись по периметру леса, окружавшего городок, вход и выход из него осуществлялся только через КПП. Кроме того, в Ставке находилась особая батарея, приспособленная для стрельбы по аэропланам. Несколько раз в Барановичи приезжал Николай II. В эти дни Ставка именовалась Царской, прибывали два дополнительных поезда. Императорский, и поезд, который обычно сопровождал поезд Николая II в его поездках «в действующую армию». Для императорского поезда были сделаны дополнительные насыпи, оборудован парк, установлены беседки и посажены клумбы с цветами. Место стоянки состава было обнесено деревянным забором.   В поисках утраченного   В отечественной историографии Первой мировой войны Барановичи, как правило, упоминаются в связи с Скробово-Городищенской операцией, неудачной для Русской императорской армии попыткой прорыва фронта на участке Барановичи – Городище летом 1916 года. О том же, что в 1914 – 1915 годах в окрестностях города находилась Ставка Верховного главнокомандующего, практически не упоминалось. Хотя этот факт давно уже не был тайной за семью печатями, на нем словно стояло клеймо – «Популяризации не подлежит». Со временем город разросся, изменился до неузнаваемости и даже для местных историков и краеведов отыскать следы Ставки оказалось непростым делом. Многие годы исследованию этой темы посвятил энтузиаст музейного дела Станислав Щербаков, возглавлявший с 1984 по 2005 год Барановичский краеведческий музей. Сегодня благодаря его кропотливой работе мы можем на карте города отметить места, связанные с событиями и личностями прошлого.       «…Дом управления генерал-квартирмейстера и место стоянки поезда Верховного главнокомандующего находились в районе перекрестка нынешних улиц Свердлова и 8 Марта, а место поезда Николая II – юго-восточнее магазина, расположенного неподалёку от упомянутого перекрестка, – писал Станислав Александрович в своем материале, посвященном 100-летию Первой мировой войны и размещенном в газете «Наш край». – План 1956 года, благодаря которому мы уточнили местонахождение объектов, нанесенных в 1915 году на план Ставки Верховного главнокомандующего, оказался полезным и при определении местонахождения бывшего плаца железнодорожной бригады и военно-полевой церкви Ставки. Плац, та самая «площадка», которая неоднократно упоминалась в дневнике Николая II как место, где он встречался с той или иной воинской частью, награждая отличившихся офицеров и нижних чинов, исчез с карты города сравнительно недавно. Сегодня на его месте, а это территория между улицами Заслонова и Рокоссовского, Орджоникидзе и Комарова, – жилые дома и детский сад. Старые фотографии, карты (прежде всего план 1956 года) и знакомство с бараками, которые еще совсем недавно примыкали к бывшему плацу, позволили определить место, где стояла церковь. Оказывается, она находилась на улице, которая ограничивала плац с юга. В бревенчатом доме, который, в отличие от остальных трех на этой стороне, был обращен к площади длинным фасадом. Интересно, что такую же планировку можно было видеть и на противоположной стороне площади – и там стояли четыре барака, один из которых, располагавшийся, кстати, напротив бывшей церкви, был вытянут вдоль площади. Сегодня на месте церкви высится девятиэтажное здание, имеющее адрес «ул. Рокоссовского, 12». Давно уж нет бараков, которые прежде соседствовали с церковью. А те, что располагались на противоположной стороне бывшего плаца (по улице Заслонова), были снесены совсем недавно. На месте двух из них, находившихся напротив церкви, возводится многоэтажное здание. Стираются следы былого…»     Да, к сожалению, порой следы былого стираются, но благодаря людям, не равнодушным к истории родного края, таким как Станислав Александрович Щербаков, они не забываются. Память о прошлом живет.   *Автор выражает благодарность сотрудникам Барановичского краеведческого музея за помощь в подготовке материала.   Олег ГРЕБЕННИКОВ

Беларусь заслуженно называют республикой-партизанкой. Правда, больше известно о народных мстителях Великой Отечественной и гражданских войн. Есть упоминания о них и в истории войны 1812 года, но мало кто знает, что были партизаны в наших краях и в начале ХХ века…   Сразу оговорюсь – источник этого материала не документ, а литература и упомянутые в нем места, события, персонажи вполне могут быть вымышленными. Так что отнесемся к нему пока как к легенде. Мое знакомство с ней началось, когда, листая старинный иллюстрированный журнал «Родина» №45 за 8 ноября 1915 года, я обратил внимание на рисунок художника-графика Владимира Северного-Михайлова «Партизаны в Полесье», к которому прилагался такой текст:   ПАРТИЗАНЫ   Глубокое продвижение австро-германцев в полосу Пинских болот поставило их армию в сложное положение. Движение сомкнутыми массами стало уже невозможно, извилистый «фарватер» болотных трясин потребовал разбития вражеских отрядов на тонкие струйки, и не раз бывало, что целые отряды оказывались вдруг в западне, так как дождь, превращавший вчерашнюю тропинку в такую же трясину, отрезывал им путь и спереди, и сзади. При таких условиях поход на Русь пришелся окончательно не по вкусу немецкому солдату, а так как условия местности значительно облегчали побег, то дезертирство в германской армии развилось до высшей степени. Германские дезертиры, отбиваясь от своих отрядов, организовались в шайки, которые и занялись самым отчаянным мародерством.   И вот пинский помещик Сабулевич решил организовать партизанский отряд по борьбе с мародерами, что и удалось ему при содействии двух полицейских стражников. «Шайка болотного волка», как называют немцы отряд Сабулевича, вооружена по кавалерийскому образцу и снабжена лошадьми и боевым вооружением. Деятельность партизанов не ограничивается борьбой с мародерами, так как «болотные волки» при случае не отказывают себе в удовольствии напасть на регулярные войска, всегда нанося им оглушительный по стремительности удар. Вообще энергии и смелости отряда Сабулевича нет границ.   На нашем рисунке изображен один из эпизодов борьбы Сабулевича с непрошеными гостями. Темой, послужившей художнику, является следующий факт. В Борисовском уезде, как сообщает «Новое время», партизанам удалось настичь немецких мародеров около Юкшты, где в костеле они устроили оргию, притащив туда девушек из деревни и заставив нескольких музыкантов играть. Партизаны ворвались в церковь, откуда при содействии музыкантов и женщин выволокли святотатцев-насильников и, связав их, отправили в место расположения русских войск, а сами двинулись дальше.   В поисках истины мне удалось узнать, что фамилия Сабулевич довольно распространена в Полесье, а вот отыскать следы того самого «болотного волка» и его отряда пока не удалось. Как не обнаружил я на старых картах Борисовского уезда населенного пункта с названием Юкшта. Если кто из пинских краеведов обладает такой информацией – поделитесь.   Олег ГРЕБЕННИКОВ