Очередной гость проекта – Николай КРИВЕЦКИЙ, в послужном списке которого руководящие посты в Ивановском и Кобринском районах, Брестском облисполкоме и свободной экономической зоне «Брест». В 1991 году Николай Анатольевич был депутатом Верховного Совета БССР, которому приходилось не единожды принимать непростые решения.
– Николай Анатольевич, чем вам как депутату запомнился тот созыв?
– Запомнился принятием Декларации о суверенитете БССР, мучительными событиями августа 1991 года, в том числе приостановлением деятельности Коммунистической партии Беларуси. Баталиями вокруг введения института президентства, принятия Конституции Республики Беларусь. Всё это вехи нашей истории, отметившие путь становления нас как самостоятельного государства. Лично для меня это было время работы над правовой базой для создания свободной экономической зоны.
Выборы в Верховный Совет 12-го созыва состоялись в марте 1990 года. Работу он начал в мае. Для меня работа в парламенте началась с шока. Депутат Михаил Лагир как самый старший по возрасту депутат предыдущих созывов открыл первое заседание. Хотя большинство было к нему настроено доброжелательно, но небольшая группка депутатов, позже составившая костяк оппозиции в парламенте, вела себя нагло, пытаясь навязать свою линию поведения. И он растерялся, повел себя неуверенно. Уже это первое заседание как будто предвещало проблемы, с которыми доведется столкнуться депутатам на протяжении срока полномочий Верховного Совета.
Казалось бы, что такого вести борьбу с этой горсткой, начинающими оппозиционерами? Но их сплоченность, наглость, смелость – всё нипочем! – не единожды деморализовали большинство. В конце концов, мы одержали победу, но далеко не сразу, порой она доставалась огромными усилиями.
– Какова была Ваша реакция на новость об отстранении от власти Михаила Горбачева и о создании Государственного комитета по чрезвычайному положению?
– В начале 1991 года я оставил пост первого секретаря Кобринского горкома. Меня уговаривали остаться, но я принял решение. Я видел, что партия перестала защищать своих сторонников, даже на собственном примере. Шли откровенные нападки на меня и в Верховном Совете, и на местном уровне. А родной Центральный Комитет не предпринимал абсолютно никаких мер для защиты, не заступался и не высказывал принципиальной позиции. Я решил оставить пост. В то время образовывалась такая организация, как Совет колхозов, я был избран на должность руководителя этого Совета. С нуля создавал новую структуру и параллельно занимался вопросом создания свободной экономической зоны.
Что касается именно 19 августа, то запомнилось следующее. Председатель Верховного Совета Николай Дементей нас собрал и успокоил: ничего страшного, ситуация под контролем. И я, если сказать честно, не придал первоначально большого значения новости. А на второй день оказалось, что ситуация не так уж и под контролем. Москва откликнулась на призыв Ельцина не подчиняться ГКЧП. Когда я увидел дрожащие руки вице-президента СССР Геннадия Янаева на пресс-конференции членов ГКЧП, то понял, что ничего не получится. Нерешительность и путаница тех дней стали предвестником грядущих катаклизмов.
Николай Дементей первоначально положительно отнесся к инициативе ГКЧП и убедил депутатский корпус поддержать комитет. Это ему вышло боком уже через несколько дней после поражения «заговорщиков».
Дементей через несколько дней сделал заявление иного плана, но уже было поздно. Оппозиция накинулась на председателя, чувствуя свою силу. А ведь было их всего, повторюсь, тридцать человек ярых. Был среди них даже священник Виктор Радомысльский. Я его тогда называл «поп Гапон» из-за его постоянного присутствия в толпе на площади Ленина. Оппозиция его грамотно использовала. Позняк и Борщевский давали толпе идеи, а «поп Гапон» грамотно подбадривал собравшихся. Забегая вперед, скажу, что долго использовать Виктора Радомысльского нашей оппозиции не удалось. В 1994 году он объявил себя сторонником Вячеслава Кебича и призвал на президентских выборах не голосовать за Зенона Позняка.
Оппозиция прошла «боевое крещение» в общении с недовольными, я считаю, в апреле 1991 года, когда после повышения цен прошли волнения в Минске и восточных областях. Брестчины они даже не коснулись. У нас недовольство если и было, то погасло не загоревшись. Поэтому нам казалось, что и в августе всё пройдет спокойно. Кроме небольшого шума оппозиции, по большому счету, так оно и было.
В Минске прошел только малочисленный митинг сторонников Горбачева 19 или 20 августа. Во время его проведения я и несколько коллег шли в направлении гостиницы «Минск», где проживали депутаты. Впереди в ту же сторону шел видный ученый-юрист, в недавнем прошлом министр юстиции Валерий Тихиня. К нему стали цепляться два каких-то типа. Я подошел и помог ему отогнать их. А про себя подумал: «Что творится! Уважаемый человек, доктор юридических наук, профессор средь бела дня становится жертвой нападения на центральной улице столицы!» На душе было нехорошее предчувствие…
Тем не менее Николай Иванович Дементей ушел в отставку. Он был простой сельский нормальный мужик. Но в той ситуации трудно было ему. И он решил снять напряжение и ушел в отставку. Исполнять обязанности председателя стал его заместитель Станислав Шушкевич, через несколько недель его избрали председателем.
Из событий тех дней запомнилась неудачная попытка выступления в парламенте Анатолия Малофеева. Он в то время был первым секретарем ЦК КПБ. Пришел к нам, депутатам, выступить, рассказать о своем видении ситуации. А его не пускают на трибуну. Депутат Галина Семдянова закрыла дорогу. Я тогда горько пошутил: Семдянова была готова, как солдат под танк, лечь под Малофеева. Шум, гам возле парламентской трибуны возник моментально. В этот момент я отдал должное депутату Александру Лукашенко: именно ему удалось вернуть ситуацию в нормальное русло. Его слушала даже оппозиция. В то время они еще надеялись перевербовать его к себе, поэтому считались. Он повел себя молодцом, его лидерские качества сыграли свою роль в успокоении кризисной ситуации.
В те дни парламент рассматривал вопрос приостановки деятельности Компартии. Меня возмущала сама постановка вопроса и я внес предложение голосовать поименно. Но поименное голосование не сильно повлияло на результат голосования. Сами коммунисты голосовали за приостановку деятельности собственной партии. Против приостановления проголосовало всего 15 человек, в том числе и я. Но все-таки это был не запрет, а временное приостановление деятельности, что в какой-то степени помогло быстрейшему возрождению партии первоначально в виде ПКБ, а затем и в виде ныне действующей КПБ.
Ну и, наконец, 25 августа мы придали статус конституционного закона Декларации о государственном суверенитете. Юридически Беларусь стала суверенным государством.
– После 19 августа было ощущение необратимости и ускорения процесса распада системы?
– Да. Коммунисты же привыкли к дисциплине. Это и сыграло свою злую шутку. Так называемый «демократический централизм» развалил партию. Вышестоящая организация принимала решение, нижестоящие в принципе не знали, что такое не подчиниться решению.
– Ну и, наконец, подходим к декабрю. Какова была первая реакция на новость, пришедшую из Вискулей?
– Кулуарно в парламенте мы обсуждали событие и высказывали либо непонимание, либо негативное отношение к произошедшему. Но здесь тоже был нюанс. Непосредственно в подписании принимал участие Вячеслав Кебич – авторитет для большинства парламентариев, ему доверяли, в отличие от Шушкевича. И поэтому некоторая успокоенность присутствовала. Политическую дальновидность в Верховном Совете в той ситуации проявил только Александр Лукашенко.
Объективно говоря, не перекладывая на кого-либо вину за произошедшее, депутаты Верховного Совета 12-го созыва тоже поспособствовали исчезновению Советского Союза. Но опять-таки наивно полагать, что Верховный Совет одной из 15 республик мог повлиять на ситуацию в огромной стране.
В заслугу и оправдание могу сказать, что Верховный Совет довольно быстро пришел в себя. Был отправлен в отставку Шушкевич, была принята новая Конституция, предусматривавшая введение института президентства. Главным итогом нашей работы считаю именно создание института президентства, что позволило отдать страну в нормальные руки, которые держат ее до сегодняшнего дня. Мы получили лидера, благодаря которому смогли состояться как крепкое современное государство.
Беседовал Игорь ГЕТМАН
