В повседневности иногда случаются удивительные вещи. Видишь человека впервые, но сразу чувствуешь, насколько он тебе близок – по духу, мироощущению, отношению к жизни. Нечто подобное было при встрече с Галиной Кохович. Оставалось только удивляться, как в таком небольшом городе, как Лунинец, мы до этого ни разу не пересеклись. Но вот случилось. И поводом для запланированной беседы стала очередная годовщина катастрофы на Чернобыльской АЭС.
Галина Александровна – ликвидатор, что само по себе явление для слабого пола достаточно редкое. А потому сразу поинтересовалась, как двадцатилетняя девушка в первые месяцы после крупнейшей техногенной катастрофы века попала в 30-километровую зону, откуда экстренно эвакуировали население?
Всё оказалось куда проще, чем можно было предположить. По образованию Галина Кохович – медик. В 1984 году она успешно окончила Брестское медицинское училище. В то время в областном центре оставляли работать наиболее старательных выпускников. Галина была из таких. Коллектив 1-го хирургического отделения областной больницы встретил девушку тепло. Она с удовольствием спешила на работу, окуналась в повседневные заботы о здоровье пациентов, искренне радуясь тому, как те оставляли в стенах палат свои хвори. О том, что медицину выбрала не по зову сердца, а по совету старшей сестры, которая на то время училась в Брестском пединституте, даже не думалось: профессия реально увлекла. Да и Брест стал родным городом, несмотря на то, что в выходные нередко спешила к маме в деревню Ракитно, что на Лунинетчине.
26 апреля 1986 года остался в памяти совсем обычным днем. Сегодня Галина Александровна и не вспомнит, была она тогда на работе или отдыхала после утомительной смены. Конечно, как медик с военным билетом не могла не знать, какую опасность несет с собой радиация, но верить разговорам о масштабах катастрофы и ее ужасающих последствиях не хотелось.
Вскоре военнообязанных медицинских работников повестками начали вызывать в военкомат. Бумагу с приказом явиться в назначенное время по указанному адресу получали как врачи, так и медсестры. Медиков начали отправлять в командировки под Чернобыль. Кому-то, благодаря влиятельным связям, удавалось избежать поездок в радиационную зону, но большинство коллег мужественно собирались в дорогу.
– В начале 1987 года, то есть где-то месяцев через девять после трагических событий, повестку получила и я, – вспоминает Галина Александровна. – Сборы были быстрыми. В назначенный день погрузились мы в автобус. Ехали долго. Инструктажа как такового не было: считалось, что мы уже владеем нужной информацией и навыками поведения в радиационной зоне. Мы, конечно же, знали, что радиация, хоть и не видимый, но страшный враг. И все же о плохом не думали: мы были молоды и оптимистичны. Проехали практически весь юг Беларуси. Конечной точкой стал населенный пункт под названием Рудаков. Его знают многие ликвидаторы. Если напрямик, город Припять совсем рядом. По приезде нам выдали военное обмундирование, облачившись в которое мы реально почувствовали себя причастными к событиям сродни прифронтовым.
Большая деревня Хойникского района Гомельской области поразила Галину безжизненностью. Опустевшие добротные дома, казалось, вот-вот должны обрадовать светом в окнах, наполниться голосами хозяев, но чуда так и не произошло. Привыкнуть к этому было очень сложно. По пустынным улицам бегали осиротевшие собаки, и лишь несколько напрочь отказавшихся от эвакуации бабушек весьма почтенного возраста напоминали, что в Рудакове еще кто-то остался жить…
Командировочных селили в отдельно стоящее, обустроенное под общежитие здание. В соседнем расположился госпиталь.
– Пациентов в нем было немного, человек 10–12, не больше, – рассказала Галина Александровна. – В основном – солдатики срочной службы. Попадали они в лечебное учреждение чаще всего с несложными травмами. Это потом мы поняли, что более тяжелых увозили сразу в областной центр, а то и в столицу. Хотя оборудован наш госпиталь был весьма неплохо. В операционной проводили операции. За время моего пребывания оперировали аппендицит и грыжу. Работала я диетсестрой. Обязанности простые, освоила их быстро. Столовая, где готовили еду для больных, была рядом. Кормили всех очень хорошо. На столе были продукты, которые мы в обычной жизни видели разве что по праздникам. Поблизости открыли даже небольшой магазин, где продавали дефицитные на то время товары. Помню, как время покупала там сгущенку, которую очень любила. Конечно, об опасности не забывали, но молодость брала свое. По выходным в опустевшем клубе устраивали танцы, собирались на концерты, которые для нас организовывали военнослужащие, работавшие на ликвидации последствий аварии.
В то время как врачи оставались в зоне отчуждения на полгода, то медицинские сестры менялись каждые два месяца. Для Галины февраль-март 1987-го навсегда остались в памяти причастностью к событиям, ставшим поворотными для многих судеб людей.
После возвращения в Брест девушка еще три года отработала в областной больнице, а затем вышла замуж за односельчанина. Муж настоял на том, чтобы обосноваться в Лунинце. Вскоре в семье родились двое сыновей – старший Игорь и младший Максим. Привыкшие жить на земле, супруги Коховичи практически сразу решили возводить свой дом и одними из первых взяли участок на активно застраивавшейся окраине райцентра. Не было проблем с работой: Галину охотно приняли медсестрой в отделение интенсивной терапии и реанимации центральной районной больницы. Здесь она трудится по сей день.
О давней командировке до сих пор напоминают бережно хранимое удостоверение участника ликвидации последствий аварии на ЧАЭС да небольшие ежегодные выплаты к памятной дате. Связывать с чернобыльскими событиями проблемы со здоровьем Галина Александровна не спешит, будучи уверенной, что не меньше повлияла на их усугубление пандемия коронавируса. Испытание было еще то: уже знакомое чувство невидимой и неощутимой опасности и смерть, с которой доводилось сталкиваться гораздо чаще, чем в прежней жизни. Едва ли выстоять помогла закалка. Скорее осознание, что ты очень нужен людям. Абсолютно такое же, как в далеком 1987-м. И если бы довелось вернуться в события почти сорокалетней давности, не сомневаюсь, что она точно так же быстро собрала бы «тревожный чемоданчик» и отправилась в опасную неизвестность.
Мы вместе рассматриваем небогатый фотоархив рудаковского периода, состоящий из нескольких черно-белых фотографий. На них – молодые улыбчивые лица, среди которых непросто узнать мою собеседницу. Она – крайняя справа в первом ряду. Статная и темноволосая, немножко задумчивая. Именно такой помнят ее прежние коллеги. Связи со многими из них, к сожалению, утеряны, о чем Галина Александровна очень жалеет.
…Сегодня в уютных комнатах большого дома поселилась тишина. В окна заглядывают цветущие деревья. Давно стали взрослыми и ушли в самостоятельную жизнь сыновья. Нет, они не забывают родителей, но у них свои заботы, свои чаяния и надежды. Есть они и у Галины Александровны. Она не говорит о них вслух, но не зря же я почувствовала в ней близкого по духу человека. Почти наверняка моя собеседница мечтает о том, чтобы по дорожкам ухоженного двора как можно скорее затопали ножки внучат, а дом наполнился их голосами и смехом. Ведь жизнь, несмотря ни на какие испытания, обязательно должна продолжаться.
Татьяна ВОЙТЕХОВСКАЯ Фото автора и из архива Галины КОХОВИЧ
