Что мотивирует ученого всю жизнь заниматься ягодами? Это же не космос и не квантовая физика. Такой вопрос я задал Николаю Павловскому, кандидату биологических наук, доценту, заведующему отраслевой лабораторией интродукции и технологии нетрадиционных ягодных растений Центрального ботанического сада НАН Беларуси, более известной как Ганцевичская научно-экспериментальная база «Журавинка». На что Николай Болеславович, улыбаясь, ответил: «Ягода и есть космос, просто он умещается на ладони».
Грядки, спорт, берет десантника, лаборатория
– А еще надо любить растения. Любовь к земле, к природе, растениям лично у меня, наверное, наследственная. Можно сказать, что я «от сохи» – мои родители были крестьянами, работали в колхозе полеводами. Я родился в деревне Будки, Наровлянского района, Гомельской области и вырос в доме, где огород бы не только «грядками», а своеобразным сакральным местом, – рассказывает Николай Болеславович. – Помню, как в детстве меня завораживало, что из едва видного крошечного семечка там вырастают куст или дерево, дающие плоды, и в них также есть семена. Это казалось настоящим чудом. При этом я увлекался спортом и были мысли поступать в физкультурный техникум.
Выбирая после окончания школы будущую профессию, Николай Павловский все же решил, что будет заниматься чем-то ощутимым, тем, что связано с природой и приносит пользу людям. Поступил в Полоцкий лесной техникум. В 18 лет его призвали в армию. Так как парнем он был спортивным и крепким, направили в воздушно-десантные войска. Служить довелось сначала в Литве, в кузнице кадров ВДВ Гайжюнайской учебке, потом в одной из десантно-штурмовых бригад, дислоцировавшейся во Львовской области.
– Погоняли нас отцы-командиры по лесам так, что я окончательно утвердился в правильности своего выбора профессии, связанной с лесным хозяйством, – с юмором вспоминает армейские годы Николай Болеславович. – Там же довели до сознания, что техникум не мой уровень образования и надо поступать в вуз. Поэтому после увольнения в запас поступил в Белорусский технологический институт имени С.М. Кирова, учился на лесохозяйственном факультете. Там узнал, что в Ганцевичах есть научно-экспериментальная база «Журавинка», где на чеках выращивают клюкву и проводят научные исследования. Я подумал – интересная работа, мне бы туда попасть. И вот закончил в 1988-м учебу с отличием, а декан факультета мне говорит: «Руководителю Ганцевичской «Журавинки» Рубану нужен сотрудник. Если есть интерес, сходи к нему на собеседование, он сейчас в Ботаническом саду (лаборатория является структурным подразделением Центрального ботанического сада НАН Беларуси). Встретился я с Николаем Николаевичем, пообщался, и он пригласил меня к себе на работу. Пошли согласовывать трудоустройство с директором Центрального ботанического сада Евгением Антоновичем Сидоровичем, а он и говорит: «Нам как раз нужен сотрудник для Пинской клюквенной плантации «Полесские журавины», дадим ему квартиру, будет работать там». Потом решили, что я сначала в Ганцевичах пройду практику, поучусь, как вести наблюдения за растениями, проводить опыты, заполнять журналы наблюдений, а там видно будет. Приехал в Ганцевичи, поселили меня в жилой домик на территории лаборатории, и я начал учиться, как надо работать. Приехал в июне, а в ноябре дали ордер на получение квартиры, в декабре привез жену с сыном из Пинска, с тех пор, вот уже 38 лет, живу здесь и работаю.
О научной работе
Многие представляют работу ученого-интродуктора как бесконечное копание в земле. На самом деле, это сложный интеллектуальный процесс.
– Интродукция – это своего рода «дипломатия» в мире растений, – говорит Николай Болеславович. – Мы берем сорт, который привык к другому климату, и пытаемся понять, как его «уговорить» прижиться здесь, как адаптировать к морозам, как сделать так, чтобы он не просто выжил, а давал урожай, который будет радовать садовода? Мы проводим сотни экспериментов: изучаем биохимический состав, устойчивость к болезням, сроки созревания. Это работа на стыке биологии, аграрной науки и даже интуиции. Бывают дни, когда после десятка неудачных попыток опускаются руки, но потом ты видишь первый урожай и понимаешь: оно того стоило. У меня как у любого «родителя» большой коллекции есть свои любимчики. Особенно я неравнодушен к бруснике. Это удивительная ягода. В ней столько жизненной энергии! Очень вкусные и полезные ягоды. А еще я очень люблю работать с голубикой и с жимолостью-съедобной. У последней сложный характер, она требуют особого подхода, но по некоторым и полезным качествам (содержанию фенолов) она даже превосходит голубику. Один из плюсов в том, что жимолость рано дает ягоду, в конце мая – начале июня, когда отечественных ягод, кроме клубники, практически нет. Весь потенциал этого растения и возможности его интродукции в наших краях еще предстоит изучить.
Главная награда
По словам Николая Павловского самое главное для него в работе – это не только публикации в научных журналах, а их более ста, и не списки авторских свидетельств на сорта и патентов на изобретения, хотя и они важны. Самое главное – это когда садоводы-любители или фермеры начинают выращивать сорта, которые когда-то привезли в лабораторию в виде маленьких черенков. Наука для него – это не сухие цифры. Это возможность оставить после себя сад, который будет кормить и радовать людей долгие годы. В конце концов, что может быть лучше, чем знать, что благодаря твоим усилиям на чьем-то столе стало больше вкусных и полезных ягод?
– Я ни разу не пожалел о своем выборе. В лаборатории всегда пахнет землей, свежестью и будущим урожаем. И, честно говоря, лучшего места для работы я себе представить не могу, – говорит Николай Болеславович. – Конечно, работа в лаборатории – это не только романтика созерцания. Это еще и постоянный диалог с природой, которая не всегда бывает сговорчивой. Бывают сезоны, когда погода преподносит такие сюрпризы, что все наши теоретические выкладки летят в тартарары. Но именно в такие моменты рождаются самые интересные решения. Когда ты видишь, как растение борется за жизнь в экстремальных условиях, ты учишься у него терпению и стойкости. Мои коллеги часто шутят, что я разговариваю с кустами. И знаете, в этом есть доля правды. Чтобы понять, чего не хватает растению, – большего полива, особого состава почвы или просто чуть большего внимания к освещению – нужно научиться «слышать» его сигналы. Лист пожелтел, побег замедлил рост, завязь опала раньше времени – это не просто биологические процессы, это язык, на котором природа говорит с нами. Моя задача как ученого перевести этот язык на человеческий, чтобы потом превратить его в четкую технологическую карту для садоводов.
Сейчас мы активно работаем над тем, чтобы сделать наши ягодные культуры более доступными для массового выращивания. Мы стремимся к тому, чтобы «экзотика» перестала быть уделом энтузиастов и стала привычной частью наших садов. Ведь в каждой ягоде скрыт огромный потенциал – концентрат здоровья, созданный самой природой. И когда мы выводим сорт, который не требует химической обработки и при этом дает щедрый урожай, мы делаем маленький, но важный шаг к экологичному будущему. В тишине, среди ароматов влажной земли и листвы, я отчетливо осознаю: моя работа – это эстафета. Мы берем лучшее, что создала природа, бережно адаптируем, улучшаем и передаем дальше. Это бесконечный процесс созидания.
Я часто думаю о том, что будет через десять или двадцать лет. Наверное, появятся новые технологии, новые методы селекции, но суть останется прежней. Человеку всегда будет хотеться выйти в сад, сорвать с ветки спелую ягоду и почувствовать этот ни с чем не сравнимый вкус лета. И если в этом вкусе будет частица моего труда, значит, всё было не зря. Ведь в конечном итоге, мы работаем не для отчетов, а для того, чтобы жизнь вокруг становилась чуть слаще, здоровее и гармоничнее. И это, пожалуй, самая лучшая награда, которую может пожелать себе ученый.
Олег ГРЕБЕННИКОВ
Фото Аллы ПЕТЛИЦКОЙ
