Воспоминания защитников Брестской крепости о 21-22 июня 1941 года

Ночь – завораживающее и вдохновляющее время суток. Нет человека, который хоть единожды не любовался ее впечатляющей красотой. Художники, поэты и писатели с самых давних времен воспевали ее как самое подходящее время для размышлений, для романтики, для творческого и душевного вдохновения и, наконец, просто для отдыха.

 

Особое очарование присуще летним ночам, когда кажется, что с наступлением темноты день не заканчивается, а перетекает в часы, наполненные ароматной прохладой, осторожным шелестом листвы и пением соловьев. Такой осталась в памяти жителей города Бреста и военнослужащих гарнизона Брестской крепости и последняя мирная ночь 21 июня 1941 года.

 

Возвращаясь домой, лейтенант, командир батареи 447-го корпусного артиллерийского полка Семен Митрофанович Синельников обратил внимание на абсолютно безоблачное небо. «Стояла необыкновенная тишина, даже листья на деревьях как бы застыли, чего я раньше не наблюдал в природе. Разве мог я подумать, что тишина этой ночи зловещая».

 

Какая ночь! Все звезды до единой
Тепло и кротко в душу смотрят вновь,
И в воздухе за песнью соловьиной
Разносятся тревога и любовь.
«Ещё майская ночь»

А. Фет

 

21 июня закончились тактические занятия 28-го стрелкового полка, в котором ефрейтором служил Сергей Игнатьевич Подрез. Строки в послевоенных записях живо рисуют нам события последних мирных часов: «День стоял тихий, только птицы кружили над военным городком, как будто предупреждали… Приехала автолавка и тут сразу очередь образовалась, брали булочки, колбасу, и я набрал булочек и колбасы. А потом солдаты занимались туалетом: брились, воротнички подшивали. Когда я подошел к лошадям, которые стояли в яслях на конном дворе в конце городка, они ко мне головы потянули. Я их погладил по шеям и вышел к ручью, где бежала светлая вода, посмотрел вдаль, как вечернее солнце освещает поля и березовые рощи. А когда уходил, все лошади подняли головы, словно попрощались со мной…».

 

Ночь – время ожидания…

 

Вечером 21 июня с нетерпением ждали дома капитана 18-го отдельного батальона связи Константина Федоровича Касаткина. Подъезжая к дому, он увидел бегущих навстречу двухлетнего сына Славу и шестилетнюю дочь Зою. Каждый раз, заметив вдалеке машину отца, его ребята бежали навстречу. Привыкшие к частым переездам, дети быстро осваивались на новом месте и чувствовали себя в крепости очень уютно. Обняв детей, капитан направился домой.

 

Он вспоминал: «Жена предложила поужинать, но я ответил, что еде предпочел бы баню, после трехдневных учений» – и вся семья отправилась в городскую баню. Вернулись поздно, около 22.00. Дети, напившись чаю, легли спать, а К.Ф. Касаткин включил приемник и стал слушать радиопередачу. Под звуки чудесной музыки оперы «Борис Годунов» капитан уснул.

 

 

 

 

Благодаря рассказу Николая Гаврилова, сына командира 44-го стрелкового полка майора Петра Михайловича Гаврилова, можно прочувствовать атмосферу беззаботности выходного дня, которая запечатлелась в памяти десятилетнего мальчика: «Я пришел домой после просмотра кино в клубе гарнизонного полка, отца еще не было дома, была одна мать. Мне еще не хотелось ложиться спать, так как в крепости было организовано такое веселье, как никогда: всюду играла музыка, пели песни, танцевали. Никто даже не знал, что этот день, эти часы могут быть последними в жизни. В 2 часа ночи домой вернулся усталый, без настроения отец, только для него не существовало это веселье, он как командир предчувствовал, что это веселье ненадолго, он знал, что фашисты готовят войну и стягивают к границе дивизии и технику».

 

Обеспокоенным выглядел 21 июня и помощник начальника штаба 3-й погранкомендатуры 17-го Краснознаменного пограничного отряда лейтенант Сергей Алексеевич Чувиков. Из воспоминаний его жены Натальи Михайловны Контровской: «Помню, в пятницу муж отдыхал два часа, в субботу не спал вовсе и вместо обеда в час пришел в шесть вечера. Сама я тоже весь день была на работе в санчасти. Накануне мы также получили приказ проверить неприкосновенный запас медикаментов. За поздним обедом муж был чем-то озабочен, но, как всегда, ничего нам не сказал. Покушав, он снова ушел и вернулся часов в десять вечера. Я готовилась класть в постель нашу маленькую дочку. Зашла в ванную и стала ее купать. Неожиданно дверь ванны открылась, и я увидела мужа. «Сережа!» – вскрикнула я, загораживая дочку от ворвавшегося сквозняка. Он быстро закрыл дверь и ушел. Если бы я знала, что вижу его в последний раз… Никогда у нас не было так, чтобы он уходил, не попрощавшись со мной и с дочкой, кроме этой субботы, когда он ушел навсегда».

 

 

Когда наступает ночь, всегда есть о чём подумать…

 

Не спалось в ночь на 22 июня старшему лейтенанту, начальнику артснабжения 18-го отдельного пулеметного-артиллерийского батальона Ивану Николаевичу Швейкину: «Мы вернулись в свою ленкомнату, много шумели, рассказывали анекдоты и всякие небылицы. Но у каждого на душе таилось что-то тревожное. Помню хорошо – не хотелось спать. Только где-то в 2 часа стала восстанавливаться тишина. Мой друг Саша Клюев ворочался с боку на бок, тоже, видимо, не спалось, предложил пойти во двор на свежий воздух.

 

Я предложение принял. Мы оделись, накинули шинели на плечи и вышли во двор. На лежавших бревнах во дворе сели и начали вспоминать родной дом, своих родных и знакомых. Наше место жительства находилось от границы в 2 км. Где-то часа в три Саша спросил меня, слышу ли я, что дрожит земля. Я терпел, хотел об этом тоже спросить, но не решился. Мы хотели поднять всех товарищей, но Саша меня отговорил. Сказал, что потом будут смеяться, называя нас трусами, приехавшими на границу. Сейчас я ругаю себя, что не подняли тревогу».

 

И только виделась во сне та ночка летняя,
Тот удивительный и оранжевый рассвет,
И та звезда, потухшая, последняя,
За ней ни юности, ни мирной жизни нет!
«Ночь перед войной»

Е. Белова

 

Ночь… Таинственное время суток… Она пугает и манит. Она восхищает и одновременно заставляет бояться…
Встревоженным заступал на дежурство по части старшина 44-го полевого автохлебозавода Григорий Степанович Гопкало: «В ту ночь с 21 на 22 июня мы с младшим лейтенантом А.Д. Домиенко несколько раз встретились на стыке наших дворов у реки Мухавец под ивой или вербой. Встреча наша вызывалась какой-то внутренней потребностью, так как на душе было почему-то неспокойно и одолевала какая-то тоска. Ночь выдалась тихая и очень темная. К тому же где-то в полночь по неизвестным нам причинам в крепости не стало света, а у меня еще некоторые красноармейцы не вернулись из увольнения из города. Это меня тоже беспокоило, так как время давно истекло, а их нет. Младший лейтенант А.Д. Домиенко тоже говорил, что у него есть невернувшиеся из увольнения. И мы просто вдвоем делились своими возмущениями, что нам пришлось такое невезучее дежурство.

 

Где-то часа в два ночи поднялся повар, то есть его всегда в такое время будил дневальный для того, чтобы он начинал готовить завтрак красноармейцам на утро 22 июня 1941 года. И когда повар Иван хотел уже заливать воду в кухонные котлы, воды в кранах не оказалось. После этого повар изыскал некоторые запасы воды… и начал кое-что готовить. После этого я еще последний раз встретил дежурного, который сказал, что у них также в расположении части нет воды в кранах, – значит, был выведен из строя водопровод. Эта встреча у нас состоялась уже на рассвете, где-то в половине четвертого часа 22 июня 1941 года».
На дежурство в последнюю мирную ночь заступал и рядовой милиционер станции Брест-Центральный Антон Васильевич Кулеша. Жил он в деревне Плоска, на дежурство из дома вышел заранее, поэтому шел с братом не спеша. На углу улиц Красногвардейской и Фортечной заметил, что на столбе мужчина в гражданской форме резал провода. Возле столба стояли трое, тоже в гражданской одежде, и переговаривались с ним.

 

 

 

 

«Нам с братом показалось это подозрительным, но мы, подумав, решили, что проводится ремонт. То же самое сказали мне и в дежурной комнате на вокзале, где я рассказал об увиденном. Не успел я начать дежурство, как в городе погас свет. Потом зажегся, потом снова замигал. Во время дежурства пришла группа пограничников, человек 30, и закомандовали отправить их служебным поездом на Высокое, предъявив документы. Что-то в их поведении показалось мне подозрительным. Я незаметно последовал за ними и услышал немецкую речь. Прибежал к дежурному, сообщил. Но тот махнул рукой: «Тебе сегодня все чудится, Васильевич», их отправили».

 

Ночью время останавливается. Идут только часы…

 

В полночь 22 июня рядовой пулеметчик 14-й погранзаставы 17-го Краснознаменного пограничного отряда Андрей Михайлович Охорзин вместе с пограничником Анисимовым заступили в наряд по охране государственной границы. «Тихо кругом. Мерцали звезды, светила луна. Пахло цветами. Настроение было приподнятое после просмотренной картины. И в голову не приходило, что будет через 3-4 часа. Шли пограничным шагом, ступая вместе как один человек, так тихо, что в пяти шагах от нас наших шагов не было слышно. Кажется, с завязанными глазами мы бы не сбились со своей нахоженной тропы. Каждый кустик, дерево, даже бугорок на земле были изучены. Уверенно подошли до цели, расположились. Мы лежали в секрете спиной друг к другу, и местность на 360 градусов осматривалась нами.

 

Вторая половина ночи была в этом районе такая же тихая. Но вот сверху реки пролетели утки и сели напротив нас. Я обратил внимание Анисимова, что самим уткам подняться еще рано, их кто-то спугнул. Потом все успокоилось. Снова стало тихо. На противоположном берегу Буга немецкий наряд подошел через кусты прямо к воде. Вода забулькала и перестала. Мы готовы ко всему, насторожились. Во вражеской деревне кем-то вспугнутые, загоготали гуси, стало светать. Рассвет был в половине. Река просматривалась уже хорошо. Хорошо просматривались кусты на сопредельной стороне. Ничего не угрожало, ничего не предвещало несчастья. Мы уже готовились покинуть пост по времени. Нарушая утреннюю тишину, на сопредельной стороне угрожающе заворчали моторы. Зловещий рокот становился все ближе и ближе. Фашистские бомбовозы пересекли границу и пошли в тыл. Тут представилась картина ужаса мирного населения. Это было без 5 минут в 4 часа».

 

Уже 80 лет ежегодно накануне 22 июня жители нашего города вновь и вновь вспоминают о последнем мирном дне, который навсегда разделил жизни миллионов людей на до и после…

 

На улицах Бреста отовсюду слышны песни военных лет, девушки в пышных платьях в горошек гуляют под ручку с молодыми людьми, переодетыми в красноармейскую форму. Но с наступлением темноты город замирает, и тишина июньской ночи еще раз напоминает нам, насколько хрупкий мир…

 

Какой счастливою была та ночка летняя!
Таким красивым был оранжевый рассвет!
И кто же знал, что эта ночь – последняя,
За ней ни тишины, ни счастья больше нет!
«Ночь перед войной»

Е. Белова

 

 

Анна ЛОСЕНКОВА,

научный сотрудник мемориального комплекса «Брестская крепость-герой»

Фото Евгения КУЛЕШОВА и из архива «Зари»

Опубликовано: 11:02 - 21.06.2021г.
Поделиться новостью

Последние новости