Проект «Зари» ЗАВТРА БЫЛА ВОЙНА: Владимир Фурсов

В городе Усть-Каменогорске 13 апреля 1921 года родился мальчик, родители назвали его Владимиром. Через год семья переехала на постоянное местожительство в город Пржевальск (ныне Каракол, Кыргызстан). Подрастая, Владимир был покорен удивительной природой своей страны. Это страна солнца и высочайших заснеженных горных хребтов, глубоких и узких ущелий, по которым несутся бурные реки, заоблачных горных перевалов и красивейших горных озер.

 

Владимиру нравилось в одиночку подолгу наблюдать за птицами, он мечтал стать орнитологом, говоря, что это его «одна, но пламенная страсть». Поэтому и выбор будущей профессии был очевиден: юноша поступил на биологический факультет Казахского государственного университета.

 

После первого курса в 1940 году Владимира призвали в Красную Армию. Местом службы стала Брестская крепость, 125-й стрелковый полк 6-й Орловской Краснознаменной стрелковой дивизии 4-й Армии ЗапОВО. Армейская жизнь была насыщена занятиями не только по боевой и политической, но и физической подготовке. Неоднократно он участвовал в соревнованиях на первенство Белоруссии по тяжелой атлетике, в соревнованиях по легкой атлетике, плаванию, военной комбинированной эстафете.

 

В двадцать лет у Владимира Фурсова, сержанта-минометчика 125-го стрелкового полка, жизнь была распланирована на много лет вперед: скоро закончит службу, вернется в Алма-Ату – и сразу в университет. Осталось два месяца – и он опять засядет за книги…

 

В тот последний мирный день – это он помнит отчетливо – воздух был густо напоен ароматом запоздалого цветения каштанов. Ведь недалеко от его части была красивая каштановая роща. Вечером Владимир провел тренировку волейбольной команды, все пошли смотреть фильм «Ветер с востока». После сеанса легли спать. В крепости над Бугом царил летний безмятежный покой…

 

Все изменилось с рассветом. «Неужто землетрясение?» – подумал Владимир Фурсов, а Петр Хализев, его сослуживец, закричал: «Братцы, это война!»…

 

Осознание непоправимой беды и тревога о близких, о себе и о будущем – всё это сжимало сердце. Никто не знал, что делается на других участках крепости, в городе. Но бойцы верили, что скоро придет подкрепление и враг будет разбит, а над крепостью вновь засияет мирное небо. Они не знали, что впереди еще 1417 дней войны, которая войдет в историю как Великая Отечественная, и многие из них, очень многие не доживут до победного дня…

 

В то первое утро войны Владимир тоже не знал, что очнется потом среди хлебных колосьев от прикосновения кованого фашистского сапога – смерть обойдет его стороной – немец примет за мертвого. Его, истекающего кровью, жители белорусской деревни переправят в Брестский госпиталь. А далее лагерь «Ревир» в Южном городке Бреста, где ему ампутируют ногу. Он не мог предположить тогда, в первые часы войны, что его, полуживого, будут еще не раз перебрасывать из одного лагеря в другой – из Бяла-Подляски в Замостье, оттуда – в Сувалки, где он изведает всю меру страдания, унижения и лишений.

 

И только 23 января победного 1945 года Красная Армия, освободив город Торунь, принесет свободу. И в этот день война закончится для него навсегда, но всю жизнь будет напоминать о себе, потому что невозможно забыть ни гибель друзей, ни ад фашистской неволи, ни первый, самый горький и тяжкий день войны.

 

Невозможно забыть и тех людей, которые встретились на его пути в годы войны, они остались в глубине души. Владимир Иванович Фурсов мечтал и ждал встречи с каждым из них. Надеялась на встречу с ним и верила, что живой, и Аня Темчик – 13-летняя девочка, спасшая ему жизнь. Она не была храброй разведчицей, не подрывала фашистские танки, не уничтожала противника, а принесла раненому кувшинчик молока.

 

Через 24 года они встретились. И только через столько лет Владимир Иванович узнал, как его спасли.

 

Но вернемся в первый день войны. В числе защитников крепости Фурсов сражался до 10-11 часов утра. С началом боевых действий он с группой бойцов начал пробираться в сторону конюшен полка. Однако бойцы увидели перед собой лишь дымящиеся руины и кровавое месиво – все лошади были убиты. Заметив группу фашистов, защитники бросились им навстречу, не имея при этом оружия, вступили в рукопашный бой. В этом бою Владимир Иванович получил удар прикладом и потерял два зуба.

 

Затем бойцы начали пробираться к артпарку, в самое пекло – Цитадель. Горела и земля, и крепостные стены, казалось, что горит и небо. А вокруг ни одного взрыва, это многих удивило тогда. Все быстрее двинулись к спасательной тишине. И вдруг огонь! Лишь достигнув парка, бойцы поняли причину – там была засада гитлеровцев с пулеметами. Это стоило жизни почти всем бойцам батареи. Владимир Иванович был контужен. Он очнулся в помещении склада, увидел перед собой знакомое лицо – алмаатинца Садыкова Нури. Его друг после демобилизации хотел работать преподавателем в школе. Но ему, как и многим, не удалось осуществить свою мечту. Нури погиб в первый день войны.

 

Немного отдохнув и взяв оружие, бойцы заняли оборону Северо-Западных ворот крепости, где держались сколько могли. Далее им приказали пробиться к железной дороге в город и сдерживать врага на подступах к станции. Затем их перебросили на оборону Минского шоссе, и они стояли там насмерть. К концу дня в неравном бою погибли почти все бойцы.

 

«Чем-то ударило по мозгам. Не по голове – по мозгам. А когда очнулся, ощупал себя – от правого кармана брюк и ниже – рваная пустота. Раздробленная нога была непостижимо заломлена так, что оказалась над головой…» –  с горечью вспоминал Владимир Иванович.

 

Там, на ржаном поле, его и нашла девочка Аня. Он передал ей медальон, просил написать его родным. После освобождения Бреста Аня свое обещание выполнила.

 

Очнулся Владимир Иванович в Брестском госпитале, где спас его от неминуемой гангрены военврач Степан Трофимович Ильин. А на следующее утро фашисты бросили раненых штабелями на телегу и увезли в Южный городок, где был организован лагерь «Ревир».

 

Временами Владимир Иванович приходил в сознание, просил пить, потом снова впадал в забытье. Правая нога его распухла, была тяжела и неподвижна, как бревно. И вдруг чудится ему, будто приехал он на каникулы в заказник, отправился вместе с дядей на Иссык-Куль купаться. Ноги обжигает раскаленный песок, он скачет попеременно то на одной, то на другой ноге, но песок липнет к обожженным пяткам, а озеро почему-то отступает всё дальше и дальше… Открывает глаза, а над ним склонился военврач Иван Кузьмич Маховенко.

 

Он внимательно осматривал раны и у каждого щупал пульс. Владимир Иванович навсегда запомнил, как Иван Кузьмич приговаривал: «Сильное у тебя сердце, сержант. Да и вообще у тебя огромный потенциал к жизни. Ты должен выжить».

 

В начале сентября фашисты под конвоем повели санитаров в крепость искать под руинами госпиталя медикаменты.

 

Владимир Иванович вспоминал: «Это был последний шанс на спасение жизни. 17 сентября Иван Кузьмич сделал мне хирургическую операцию. После ампутации в течение нескольких дней я не приходил в сознание. В те дни в операционной дежурила замечательная медицинская сестра Аня Каменева, которая тоже как могла боролась за нашу жизнь. Во время ее недолгого отсутствия санитары сочли меня мертвым, положили на носилки и стали выносить во двор, где ночью вывозили умерших в расположенный вблизи овраг. Санитаров встретила Аня, она узнала меня и потребовала поставить носилки. Разве можно когда-либо забыть безмерную доброту этих людей?!».

 

И на этот раз судьба даровала ему жизнь. Вновь Аня спасла его. А Иван Кузьмич по едва уловимому пульсу установил слабые признаки жизни, ввел подкожно лекарство. Он выжил. Но пришлось пройти путь в 1200 дней в пяти гитлеровских лагерях смерти.

 

Он навсегда запомнил слова, сказанные изможденным от голода и болезней, доведенным до отчаяния заключенным в концлагере в Торуни зондерфюрером Баумбах: «Мы вас не убивайт, о, найн. Ви поедет домой, но ви не ест шеловек, ви ест скот. У вас будет только один мысль, один вюнш – желание: фрэссен, фрессен унд фрэссен. Да! Ви будет хотеть только одно – жрать, жрать и жрать! И чтобы жрать, ви будет красть, убивать, грабить. Потому что ви ест скот, отбросы общества!».

 

 

 

 

Часто Владимир Иванович вспоминал и довоенное время.

 

– До сих пор помню чудесный солнечный день. Голубое небо. Ни единого облачка. Это было перед самой войной. Мы с ребятами гоняли голубей. И вот, представьте, вспугнули мы всю стайку. Был один белый-белый голубь. Он мог держаться в воздухе на одном месте долго-долго. Вдруг налетел на белого голубя ястреб. Тот сопротивлялся, бился изо всех сил. Наконец, вырвался и упал на землю. Мы побежали к нему. Голубь затрепыхал крыльями, но взлететь уже не мог. У него был разорван зоб. По совету мы зашили рану шелковой ниткой, смазали раствором сахара. Через несколько дней голубь ожил и снова стал летать. С тех пор прошло много лет. После ранения я потерял ногу. И тот солнечный день, и голубое небо, и белый голубь мне часто видятся.

 

В сердце Владимира Фурсова всегда жила благодарность тем, кто ему помогал.

 

– Знаете, сколько у меня на земле друзей! И каждый из них готов отдать все, чтобы только я устоял на ногах, чтобы достиг своей цели в жизни, чтобы был счастлив! Вот если б у меня была сила такая, как у самого Геракла, которого я любил в детстве рисовать, то и тогда бы в моем положении я ничего бы не достиг. Ведь жизнь не раз загоняла меня в тупик. Казалось, не было уже выхода. Но всякий раз появлялись друзья, – вспоминал Владимир Иванович. – А нытиков терпеть не могу. Не люблю и тех, кто работает не в полную меру сил, не борется за свое место в жизни, за свою радость, а только ноет да жалуется. Я люблю и часто повторяю слова Максима Горького: «Иду в жизнь, чтобы ярче сгореть!».

 

Владимир Фурсов мечтал ходить в экспедиции, исследовать повадки птиц, но его постоянными спутниками теперь стали костыли.

 

«И вот когда я вернулся домой на протезе, понял: в орнитологию путь заказан. Решил попробовать себя в микробиологии. Увлекся микроскопическими исследованиями», – вспоминал он.

 

И здесь, как искупление, как награда за перенесенные страдания, пришла любовь – студентка Софья, ставшая его женой.

 

Несмотря на постоянное недомогание, частые головные боли (результат контузии), он жадно наверстывал всё, что отняла у него война. Окончил с отличием университет, стал доктором биологических наук, профессором, автором более 90 научных работ.

 

Владимир Иванович Фурсов прожил 73 года. Жизнь его была полна испытаний, но он никогда не унывал, приговаривая: «Иду в жизнь, чтобы ярче сгореть!».

 

P.S. Сотрудники мемориального комплекса «Брестская крепость-герой» ведут поиск родных Анны Темчик (Анны Егоровны Анисимовой), проживавшей по адресу: г.Брест, ул. Пушкинская, 31. Работала в аптекоуправлении в 1960-е годы.

 

 

Подготовила Анастасия МИХЕЕВА,

младший научный сотрудник мемориального комплекса «Брестская крепость-герой»

Опубликовано: 05:39 - 17.04.2021г.
Поделиться новостью