Сто лет назад, 18 марта 1921 года, РСФСР, Украинская ССР и Польша подписали в Риге мирный договор, поставивший точку в советско-польской войне. Но для белорусского народа, чьи интересы не были учтены, эта точка всегда была многоточием.
Польские политики, создавая Вторую Речь Посполитую, изначально рассматривали белорусские земли как свои «odwieczny», чего особо и не скрывали. Однако часть белорусской национальной интеллигенции поначалу всерьез надеялась, что поляки, воссоздав свою государственность, помогут в том же и белорусам.
Но польские правящие круги быстро поставили наивных фантазеров на место, вернув их в реальность выгодных только им отношений. О реальном положении белорусов на землях, которые отошли Речи Посполитой, можно узнать из издававшихся тогда белорусскими патриотами газет. Их было немало, но это не значит, что режим Пилсудского разрешал свободу слова и печати. Практически все эти издания подвергались гонениям. Некоторые находились под прямым запертом, тиражи других конфисковывались, печатавшиеся в них люди подвергались репрессиям.
В Бресте, к слову, в 1920-е годы издавалась газета «Заря» – орган Левой селянской партии. В одном из номеров, сохранившемся в редакции современной «Зари», на первой полосе размещено пояснение, которое свидетельствует о том, что на белорусском языке было очень сложно что-нибудь издать в то время: «Редакционная комиссия признает безусловную необходимость издания газет на родном языке. Не имея, однако возможности издавать газету на родных языках: белорусском, украинском, чешском и других, пишем по-русски ибо большинству селян язык этот понятен».
А вот что писала еще в 1921 году издаваемая в Вильно газета «Беларускiя ведамасьцi»:
«Вольныя з вольнымi», «Роўныя з роўнымі» – вось харошыя лёзунгi, што неслi польскiя легiоны выпiсанымi на сваiх штандарах, якiя абвяшчалi заўсёды з перакананьнем прадстаўнiкi Польскага Гаспадарства ў яго барацьбе за ўсходнiя межы, родзячы ў суседнiх народаў пэўныя надзеi на Польшчу, як на асвабадзiцельку i абароньнiцу iх нацыянальных правоў… Жыццё нярэчыц усiм харошым лёзунгам аб свабодзе, а адмiнiстрацыйная практыка на беларускiх землях iдзе ня толькi процi прынцыпаў канстытуцыi i ўсялякiх памiжнародных трактатаў, але гвалцiць часта самыя элементарныя правы да жыцьця беларускага народу».
Оккупировав территории Западной Белоруссии, Польша сразу же стала проводить здесь политику колонизации и полонизации, нисколько не заботясь об интересах белорусов. Начало этому процессу положила так называемая «народная перепись». Проводили ее в основном польские учителя и волостные писари, которые, пользуясь безграмотностью и аполитичностью большей части крестьян, а часто и шантажом, записывали их в поляки.
Газета «Беларускiя ведамасьцi» в 1921 году писала:
«Гэтыя так званыя квалiфiкаваныя перапiшчыкi выхрышчывалi беларусаў на палякоў рознымi спосабамi. Досiць цiкавый спосаб выхрышчываньня быў ужыты ў вёсцы Дзягiлi Жосьнянскагай воласцi, дзе перапiшчыкам быў памочнiк валаснога пiсара пан Чыж. Вось ен и заспяваў, але не па чыжынаму: «Калi хто будзе запiсывацца, што ён беларус, то выцанiм у Менск на пяскi, дык лепей для вас самiх запiсацца палякамi». Пасля такой прамовы п. Чыж нi воднага селянiна не запытаў, якое ён нацыi, як быццам бы ў яго такой графы ня было, а проста ўсiх, і праваслаўных, i католiкаў, запісаў «narodowosci poiskej», «Напрыклад, у Чарвякоўскiм абводзе быў камiсарам нейкi пан Зароўскi, лоўны маёнтку Чарвякоў, якi так старанна пісаў, што амаль ня ўсiх беларусаў хоць на паперы але зрабiў палякамi, можна вiдзець з таго што п. Зароўскi перапiсаўшы болей як 600 душ, запiсаў беларусамi ўсяго каля сотнi, а рэшта палякамi, а трэба было напiсаць наадварот».
Затем полонизация коснулась различных учреждений, когда из них были уволены все те, кто отказался принести присягу на верность польскому государству, и стали закрывать белорусские школы. Этот ползучий процесс полонизации на местах хорошо просматривается в корреспонденции беларусскоязычных газет тех дней.
«Сяляне в. Гедзгалы Бяліцкай воласьці, Лідзкага павету, дзе пераважаючая большасьць праваслаўных жыхароў, не прынялі прысланнага ім польскага вучыцеля, бо дамагаюцца беларусскай школы, – читаем в №№1 – 14 газеты «Беларускiя ведамасьцi». – Тутэйшы войт, абпалячаны беларус-католік, страшэнна заядлы вораг свайго ж народу, пагражаў сялянам: «Век школы ня будзе, калі ня прымеце польскага вучыцеля». Да вайны тут была народная школа. Цяпер войт забраў парты і ўсе прылады і замкнуў у касцеле (бывшай царкве)», «У Гальшанскай воласці 4 беларускія ўрадовыя школы зачынены, а вучыцялі зволены. Тое самае зроблена з 2-ма беларускімі школамі ў Крэўскай воласці ў вёсках Арляняты и Бацяняты, дзе вучаць вучыцелка Марыя Станкевічанка и вучыцель Стрыга». В июле 1924 года Сейм принял закон об открытии в Польше национальных школ для белорусов, украинцев, русских и литовцев, но как писала в №№ 1 – 14 газета «Жыццё беларуса»: «Ня гледзячы на шмат перашкодаў, сяляне дружна выступiлi на змаганьне за сваю родную беларускую школу i да 31 сакавiка 1925 г. склалi дэкларацыяў аж на 400 беларускiх школ. Але да гэтага часу нiводная беларуская школа яшчэ не адкрыта». Через 13 лет полонизации Западной Белоруссии газета «Шлях Моладзi» констатирует: «Паводле статыстыкi Міністэрства Асьветы Польскай Рэспублiкi ў 1936 – 37 школьным годзе ў сярэднiх школах было запiсана роўна 720 вучняў, якiя падалі беларускi язык, як свой родны».
Угрозой своей власти в Западной Белоруссии польское правительство Второй Речи Посполитой считало не только коммунистическое и национальное движение, но и Русскую православную церковь. Белорусы-католики рассматривались Варшавой как «потенциальные поляки» и подлежали первоочередной полонизации, а для ослабления влияния православной церкви использовались силовые методы. Сообщения на эту тему в газете «Шлях Моладзi» (1938 – 1939 гг.) напоминают сводки с фронта.
Вот одно из них: «Апошнім часам у Рэчы Паспалітай праводзіцца энэргічная акцыя наварочваньня на каталіцтва рымска-лацинскага абраду. Пры тым здараюцца частыя выпадкі падпалу праваслаўных цэркваў. Пасьля падобны выпадак здарыўся ўжо і ў нашай старонцы, а іменна ў Маладэчне, дзе хтось дагэтуль нявыкрыты ўзарваў праваслаўную царкву».
К концу 1936-го в этнически белорусских регионах Второй Речи Посполитой в костелы было превращено более 1300 православных храмов.
Лишая белорусов национальной идентичности, языка, веры, Польское государство лишало их и права на свою землю. В декабре 1920 года, Законодательный Сейм принял закон о выделении на льготных условиях ветеранам советско-польской войны земельных наделов «на кресах». Так польское правительство сформировало на оккупированной территории прослойку так называемых осадников, которые стали его опорой и выполняли надзирательно-карательные функции над «не поляками».
Отношение белорусов к осадничеству ярко выражено в одном из номеров газеты «Беларускi звон» 1922 года: «Да гвалтаў і самачынства, якія робіць месцовая ўлада над беларусамі, дабаўляецца яшчэ адна бяда, гэта зьдзек «асаднікаў» – каланістаў. Чым далей, тым горш. Усё часцей гусцей даходзіць крык роспачы з вёсак ад шкодных вынікаў каланізацыі. Сяляне ўбачылі, што, ня гледзючы на іх вузкія шнуры, адабрана ня толькі их зямля, але на гэтай зямлі загаспадарыў яшчэ новы прыганяты над беларускай вёскай, які маець на мэце палянізаваць і трымаць у постраху край. Зразумела, што да гэтых няпрошаных гасцей, прышоўшых з нагайкай і пагардай, што раз далей народ адносіцца больш няпрыхільна, больш варожа. Хай гэта каляністы памятаюць».
Формально Конституция Польши гарантировала равные права всем польским гражданам независимо от национальности и религиозной принадлежности. В действительности же яркой иллюстрацией того, как конституционные права соблюдались на практике, служит следующий факт: во Второй Речи Посполитой ни один не поляк никогда не занимал поста министра, воеводы или хотя бы городского головы. Да, некоторым украинским и белорусским политикам удалось попасть в Сейм Польши. Но если в 1922 году в него избрали одиннадцать белорусов (при общей численности 444 депутата), а в 1928-м – десять, то по результатам выборов 1935 и 1938 годов в Сейме уже не было ни одного белоруса.
18 лет длилась борьба белорусского народа за воссоединение, пока не настало 17 сентября 1939 года. И пусть эта дата для некоторых как кость в горле, но для белорусов, в особенности для потомков тех, кто испытал на себе «жыццё на крэсах всходнiх», это – День народного единства.
Олег ГРЕБЕННИКОВ
