Ликвидатор аварии на ЧАЭС вспоминает о работе в одном из самых опасных мест

К ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС, в течение нескольких лет были привлечены более 600 тысяч человек. Представители десятков профессий: пожарные, военные, врачи, строители, водители и другие специалисты, рискуя своей жизнью и здоровьем, прошли через испытание чернобыльской зоной. В их рядах оказался и житель Ляховичей Василий Ревяко, которому довелось работать в одном из самых опасных мест – рядом с взорвавшимся четвертым энергоблоком.

 

Сегодня Василий Ревяко хоть и находится на пенсии, но продолжает трудиться экскаваторщиком в Ляховичском РЖКХ. И с гордостью отмечает, что такому выбору профессии он верен на протяжении своего многолетнего трудового пути. В 1987 году Василий Адамович тоже работал по этой специальности, только – в Ляховичской ПМК-24. Вечером 19 апреля, когда он с семьей: женой Тамарой и маленькими дочерьми Олей и Леной отдыхал после рабочего дня, на пороге его квартиры появился сотрудник военкомата. Офицер сообщил, что к шести утра следующего дня необходимо явиться в районный военный комиссариат и вручил под роспись повестку о призыве на военную службу из запаса.

 

– Я сразу догадался, что придется ехать в чернобыльскую зону, – рассказывает Василий Ревяко. – Ведь за месяц до этого меня направили в районную больницу проходить усиленное обследование. Из военкомата около тридцати призванных со всего района водителей, механизаторов, электриков и строителей автобусом отвезли на вокзал в Барановичи, а оттуда поездом – в Минск. В войсковой части в Околице резервистов переодели в военную форму и распределили по разным подразделениям. Василий Ревяко попал во вторую роту спецобработки в/ч 07288, где было много призванных из Брестской области и уже 22 апреля с сослуживцами оказался в поселке Рудаков Хойникского района.

 

Весной 1987 года полным ходом шли работы по недопущению дальнейшего заражения территорий вне зоны отчуждения. 2 мая вторую роту спецобработки перебросили в отселенный поселок Новошепеличи, от которого до Чернобыльской АЭС было около пяти километров. Из этого относительно «чистого» места дислокации подразделение ежедневно выдвигалось для выполнения работ на электростанцию. Самой опасной считалась работа в зоне особого контроля – непосредственно на промплощадке ЧАЭС.
Наибольшее радиоактивное излучение было возле взорвавшегося реактора. Ликвидатор вспоминает, что кабины башенных кранов, строившие над ним укрытие, были полностью облицованы свинцом, а люди, работавшие на крыше энергоблока, находились там строго определенное время и с индивидуальными дозиметрами.

 

 

Василий Ревяко (справа) и Петр Сморщек

 

Солдаты роты спецобработки были задействованы на некотором удалении от четвертого энергоблока, где излучение было чуть меньше. Работать приходилось весь день с восьми утра до пяти вечера: убирали радиоактивный мусор, обмывали дезрастворами заряженные помещения, а также выполняли другие работы. Одеты они были в обыкновенную солдатскую х/б форму. Но после того как заканчивался рабочий день, люди обязательно принимали душ и переодевались в чистую одежду. Из средств индивидуальной защиты были только простые респираторы-«лепестки». Однако в жару через них было тяжело дышать, поэтому бойцы их часто снимали, из-за чего в легкие попадала радиоактивная пыль.

 

– В общей сложности в зоне особого контроля мы провели 21 день. 30 мая нашу роту перебросили в деревню Дудичи Чечерского района, а 31 мая я на месяц попал в госпиталь с острыми болями в спине – так дала знать о себе радиация, – вспоминает Василий Адамович.

 

Надо сказать, что для участия в ликвидации чернобыльской аварии отбирали людей физически крепких и здоровых. К тому же их обеспечивали усиленным питанием. Василий Ревяко запомнил, что кормили их хоть по-солдатски просто, но вкусно и сытно. К тому же на станции каждый день для всех работников выставляли сотни ящиков с бутылками «Боржоми» – пей, сколько хочешь. А вот утверждение о том, что ликвидаторам в ежедневном рационе, как на фронте, полагались «сто грамм», он опровергает – специально алкоголь не давали.

 

– С нами служил парень из Пинска, которого направили на ликвидацию через неделю после свадьбы, он ходил сам не свой – переживал, сможет ли иметь детей, – вспоминает Василий Адамович. Наш ротный был мужик понимающий. Как только поступил приказ о переводе в Чечерский район, он этому пинчуку сразу дал отпуск на пятнадцать дней, а там он у себя в военкомате его продлил еще на десять дней. Позже ротный сделал так, чтобы каждый из нас тоже смог на несколько дней съездить домой в отпуск.

 

Наряду с военнослужащими запаса и солдатами срочной службы довелось Василию Ревяко встретить на ЧАЭС и людей, которые по своей воле приехали туда в погоне за «длинным рублем». По его словам, некоторые из таких «ударников» хвалились, что за две недели умудрялись заработать на ЧАЭС до пятнадцати тысяч рублей – сумасшедшие по тем временам деньги. Правда, и дозу радиации они получали такую же.

 

– Разговорился я как-то раз с одним строителем из Ровно. Говорю: зачем тебе такие заработки? Понимаешь же, что этими деньгами можешь и не успеть попользоваться. А он в ответ: я не успею – так детям моим останется, – делится воспоминаниями Василий Адамович.

 

К слову, ты, как и другие призывные из запаса за день работы в зоне особого контроля получал свою среднюю зарплату в тройном размере и 108 рублей за месяц нахождения в зоне отчуждения. Плюс к этому семья по месту работы мужа получала его среднемесячный заработок.

 

20 сентября во время построения роты объявили приказ: все, кому нет тридцати лет, подлежат демобилизации. Василию Ревяко на тот момент было 29 лет, и он попал в число тех, кого отправляли домой.

 

Время, проведенное на опасных работах в чернобыльской зоне, сплотило ликвидаторов из в/ч 07288 и воспитало готовность в любой момент прийти на выручку друг другу. Когда в 2009 году из-за неточностей в архивных документах Василию Ревяко для назначения досрочной пенсии по возрасту, положенной участникам ликвидации последствий аварии на ЧАЭС, пришлось в судебном порядке подтверждать период работы в зоне особого контроля, на суд в Ляховичи по первой же его просьбе приехало двенадцать сослуживцев. Благодаря их показаниям суд установил, что в этой зоне Василий Адамович провел более десяти суток. Решение суда и стало тем документом, на основании которого ему была назначена досрочная пенсия.

 

– Раньше, 26 апреля в день чернобыльской аварии ликвидаторы из нашего полка каждый год обязательно собирались в Барановичах, – говорит Василий Ревяко. – При встрече мы вспоминали то время и тех, кого уже нет с нами: Геннадия Ошибкина и Володю Кендыша. К сожалению, в самом начале 2021 года к этому печальному списку добавился еще и Виктор Бубен. Но из-за коронавируса мы решили пока не собираться: теперь просто созваниваемся по телефону. Так что эту очередную годовщину аварии на ЧАЭС буду встречать только с одним товарищем-ликвидатором Петром Сморщком, который вместе со мной работает в РЖКХ водителем. Мы хоть и не были в одной роте, но тогда в апреле 1987 года нас в один день направили на ликвидацию последствий аварии и Петр шесть месяцев прослужил в Брагинском районе. Кстати, у него, как и у меня, когда подошло время назначения досрочной пенсии, положенной ликвидаторам, тоже не нашли необходимых записей в архивах. Только, к сожалению, собрать все подтверждающие документы ему так и не удалось. На мой взгляд, это несправедливо, когда люди лишаются положенных законом льгот из-за давних ошибок – ведь мы тогда честно выполнили свой долг. Впрочем, глядя на все эти события с высоты прожитых лет, я понимаю, что испытания, через которые нам пришлось пройти, не были напрасными. Ведь последствия чернобыльской аварии надо было обязательно устранять – чтобы радиационное пятно «не расползалось» дальше. И это было сделано общими усилиями всех ликвидаторов.

 

Геннадий ПОПЛАВСКИЙ

Фото автора и из личного архива Василия РЕВЯКО

Опубликовано: 10:15 - 26.04.2021г.
Поделиться новостью