Чужие свои: как жилось западным белорусам в «Крэсах Всходних»

Казалось бы, при вхождении в географические территориальные пределы второй Речи Посполитой Западная Белоруссия и ее местные жители должны были автоматически наделяться аналогичными социальным и экономическим статусами, возможностями, правами и свободами, рассчитывать на схожесть материального положения, уровней образования, медицины, оплаты труда.

 

Вместе с тем на территории, которую Варшава считала неотъемлемой частью восстановленного государства, настоящего равенства с другими, польскими, регионами не существовало: здесь, у себя на родине, западные белорусы на протяжении почти двух десятилетий воспринимались как чужие свои.

 

Игра цифр

 

Обращаясь к прошлому, нельзя забывать: 1920-е оказались особым периодом в многовековой истории белорусского народа, когда определялись его государственность и этническая территория. В современной научной литературе нередко можно найти утверждение о том, что бывшие северо-восточные земли Речи Посполитой, в частности, Западная Белоруссия, являлись пограничными для многих народов, заселивших данный регион компактными группами. Удобный для агрессивной захватнической политики вывод напрашивался и формулировался сам собой: каждый из этих народов получал таким образом необходимое обоснование считать западнобелорусские территории своими. Главным претендентом на них вполне предсказуемо выступила Польша.

 

Тогда же в русле полученного задания и духе политического заказа Варшавы концептуальные взгляды польской научно-исторической и политической мысли все более концентрируются и фокусируются вокруг темы «исторического права» на владение этническими землями Белоруссии. Общий тон этому процессу задавала Национально-демократическая партия, положившая в качестве основы принцип восстановления границ 1772 года с частичными изменениями. Еще заочно получив одобрительную поддержку всех заинтересованных сторон внутри Польши, Варшава уверенно перешла от теории к практике.

 

Принято считать, что хронологической точкой отсчета периода прямой инкорпорации белорусских земель в состав второй Речи Посполитой является, соответственно, начало советско-польской войны 1919 – 1921 годов. Однако это не совсем так. Руководствуясь вышеупомянутым «историческим правом», польские легионы уже в ноябре 1918 года заняли Августовский уезд Сувалковской губернии, а в декабре – Бельский уезд Гродненской: специально изданным декретом обе названные административно-территориальные единицы были присоединены к Польше.

 

По итогам Рижского мирного договора отошедшие к Польской Республике земли бывшей Гродненской губернии, а также Новогрудский, Пинский, части Слуцкого, Мозырского и Минского уездов Минской губернии, Ошмянский, Лидский и Дисненский уезды Виленской губернии вместе с так называемой Средней Литвой, объединяющей территории Виленского, Свенцянского и Трокского уездов, получили неофициальное название «Западная Беларусь», в официальных документах – «Крэсы Всходни».

 

Постановлением польского правительства весь этот регион был разделен на четыре воеводства: Полесское, Новогрудское, Белостокское и Виленское (последнее до 1925 года именовалось как Виленский административный округ).

 

Чтобы замаскировать свои притязания и претензии под благовидным, а главное – достаточно убедительным предлогом, обосновать в глазах европейской и мировой общественности законность прав на владение этими землями, Варшавой был совершен заведомый подлог.

 

И вот здесь уместно привести популярное высказывание, приписываемое британскому премьер-министру Бенджамину Дизраэли, а также процитированное Марком Твеном: «Существует три вида лжи: ложь, наглая ложь и статистика». Для воплощения намерений и достижения поставленных целей польские ученые и политики не погнушались прибегнуть к искажению реальности, игре цифр, манипуляции статистическими данными.

 

Насколько правомерными являлись действия тогдашних польских властей с точки зрения этнической границы расселения польского и белорусского населения в западном регионе Беларуси можно судить, исходя из данных переписи 1897 года как наиболее достоверного источника? А они таковы: в Гродненской губернии, которая на тот момент включала 9 уездов (соответственно, Гродненский, Брестский, Белостокский, Бельский, Волковысский, Кобринский, Пружанский, Слонимский и Сокольский), проживало 1 603 409 человек, в том числе белорусов – то есть жителей, признающих родным языком белорусский, насчитывалось 705 045 (43,97%), поляков – 161 622 (10, 08%), евреев – 278 542 (17,37%), литовцев – 3666 (0, 23%).

 

Читатель вправе задаться естественным предположением: возможно, за четверть века, к началу 1920-х местная демографическая ситуация изменилась кардинальным образом – в сторону преобладания польского населения? Такого де-факто не произошло. Закулисные картинки переписывания статистики в нужном направлении раскрывал и приводил в своих работах известный исследователь становления партийно-политической системы Белоруссии и белорусской государственности в XX веке, белорусского национально-освободительного движения в Западной Белоруссии доктор исторических наук, профессор Владимир Ладысев:

 

«Польский демограф и статистик Владимир Вакар, на которого ссылаются современные польские исследователи, на основе материалов переписи 1897 года при подсчетах численности населения исключил из состава Гродненской губернии Белостокский, Бельский и Сокольский уезды. Но в том же Сокольском уезде, согласно переписи 1897 года, белорусы составляли 86 645 из общей численности 110 545 человек (поляки – 1273). Тем не менее, согласно данным Вакара, белорусов в Гродненской губернии насчитывалось 722 200, поляков – 148 900, русских – 25 300. Причем демографический рост населения на территории Беларуси после переписи 1897 года составил свыше 1 млн человек».

 

«Согласно официальной польской переписи 1921 года, количество белорусского населения составило только 1 035 693. Сюда, например, не были включены более 900 000 белорусов католического вероисповедания, которых автоматически отнесли в рубрику поляков. Польские власти начали проводить усиленный курс на полонизацию белорусского населения, политику закрепления на белорусских землях колонистов – так называемых осадников из числа лиц польской национальности, что также влияло на демографическую структуру белорусского населения».

 

Почувствовать разницу

 

Вся глубина контраста и несопоставимости жизни в Западной Белоруссии и остальной Польше была наиболее заметно видна на примере возможностей (а зачастую их отсутствия) систем здравоохранения, действующих в разных воеводствах.

 

Население Новогрудского и Полесского воеводств, белорусских поветов Белостокского и Виленского воеводств «Кресов Всходних» было фактически лишено медицинской помощи из-за низкой численности врачей и больниц. Антисанитарные условия труда и быта, непрекращающиеся эпидемии являлись основными причинами заболеваемости и смертности.

 

О бедственном положении дел в данной сфере свидетельствуют сохранившиеся архивные документы: материалы проводимых в разных регионах Западной Белоруссии и за ее пределами съездов врачей.

 

Так, на съезде в Новогрудском воеводстве (17 – 18 ноября 1928 года, Слоним) с участием 50-ти делегатов было заслушано 10 докладов. В одном из них врач С. Собенецкий из Барановичей положил начало обсуждению назревших проблем распространения туберкулеза. По его мнению, нельзя достигнуть значительного снижения заболеваемости из-за недостаточного финансирования профилактических мероприятий как со стороны правительства, так и местных самоуправлений. Одному Союзу по борьбе с туберкулезом, действующему большей частью на благотворительных началах, с этой болезнью не справиться. Выход из создавшегося положения докладчик видел в создании специальной общегосударственной службы с четко установленной структурой и достаточным финансированием. В дискуссии врач С. Доманский, возглавлявший отдел здравоохранения, признал, что такой проект на территории воеводства осуществить трудно.

 

Инициатором проведения съезда врачей Полесского воеводства (24 – 25 сентября 1937 года, Пружаны) выступила медицинская администрация воеводского управления: в списках приглашенных значились поветовые и городские врачи, главные врачи страховых касс. С отчетным докладом о состоянии здравоохранения в 1936 году и санитарных нуждах воеводства выступил руководитель службы врач Э. Мацюлевич. Озвученные основные показатели – на 10 тысяч жителей на тот момент приходилось 1,5 врача и 7 больничных коек – оказались в 2-3 раза ниже, чем в польских воеводствах.

 

Тогда же врач по школьной гигиене С. Дорошкевич в своем сообщении подчеркнула недостаточность санитарного надзора за здоровьем детей в школах воеводства и высказалась за необходимость введения должностей школьных врачей при школьных инспекторатах.

 

С исторических позиций особого внимания заслуживает первый и единственный съезд врачей западных регионов Беларуси и Украины. С инициативой его созыва Луцкое общество врачей выступило в 1926 году, однако получить разрешение на его проведение удалось только два года спустя. Состоялся он 30 – 31 августа в Луцке, собрав 76 представителей Белостокского, Новогрудского, Полесского, Виленского и Волынского воеводств, городов Варшавы, Кракова, Львова, Лодзи и Познани. Один из организаторов, активный участник съезда – санитарный врач из Барановичей Д. Кезевич – подготовил и представил основной доклад «Состояние здравоохранения и лечебного дела в северо-восточных воеводствах Польши». Как в докладе, так и в выступлениях врачей, принятых резолюциях отмечалось, что медико-санитарное дело организовано плохо и не удовлетворяет потребностей населения.

 

Съезд разработал рекомендации по улучшению положения, но они остались всего лишь благими пожеланиями. На протяжении последующего десятилетия различия в состоянии здравоохранения в польских и белорусских воеводствах так и не были устранены.

 

 

Евгений ЛИТВИНОВИЧ
На снимке: Ярмарка на Пине, 1938 год

Опубликовано: 10:40 - 31.08.2021г.
Поделиться новостью

Последние новости