В рамках Года белорусской женщины очередной выпуск проекта «Женщины Пружанщины: яркие судьбы» посвящен человеку, чей труд и преданность своему делу оставили след в истории города Пружаны, – Нине Васечко. Нина Григорьевна Васечко – яркий пример того, как инициатива, неиссякаемая энергия и желание приносить пользу обществу способны преображать всё вокруг. Ее весомый вклад в благоустройство города стал надежным фундаментом будущих преобразований. В основу материала легли рукописи Нины Григорьевны, которые бережно хранятся ее детьми. «Воспоминания – это наша жизнь» – именно с этих слов начинаются строки рукописных мемуаров Нины Григорьевны Васечко.
«Всё началось в далеком 1933 году, когда в Кричеве встретились и поженились мои родители. Через два года в молодой семье родился первенец – дочка Анечка. Отец от радости подарил маме огромной ценности по тем временам подарки: швейную машинку «Зингер» и роскошное зеркало во всю стену. Я появилась на свет позже и всю жизнь буду благодарна маме за то, что вообще дышу. Когда мне было всего два года, я тяжело заболела воспалением легких. В больнице ситуация только ухудшилась: к пневмонии добавилась корь. Врачи опустили руки и выписали меня домой как безнадежную. Но мама сдаваться не собиралась. Она вспомнила совет доктора-еврея из своего детства: детей с воспалением легких нельзя укладывать в кровать, их нужно держать вертикально. Отец тогда был в отъезде, и мама вместе с бабушкой Ульяной совершили невозможное. Две недели, сменяя друг друга днем и ночью, они носили меня на руках и отпаивали травяными отварами. Вопреки прогнозам медицины, я выжила. Мама берегла меня как зеницу ока, спасая от простуд и в суровые годы войны, хоть это было очень непросто».
Когда началась война, Нине Григорьевне было всего четыре года, а ее старшей сестренке Анечке – шесть лет. Страшный звук приближавшегося самолета, приводил людей в ужас. Все наспех бежали в бомбоубежище. Самое страшное начиналось, когда взрывались бомбы, падавшие на дома, стада коров и реку Сож.
Из воспоминаний Нины Григорьевны:
«В бомбоубежище было много людей, мы задыхались от жары, но не плакали, разговаривали шепотом – боялись, что нас услышат и бомба попадет в наше бомбоубежище. Когда самолеты улетали, возобновлялась тишина и мы выходили. Это была страшная тишина: горели дома, река была белой от оглушенной рыбы. Наша корова не пострадала, а вот теленочек был убит. Мама быстро засолила его мясо и положила в нишу погреба. А старшей сестренке рассказала, как его можно приготовить, если с ней что-то случится».
Такие страшные бомбежки продолжались три дня, пока немцы появились у них в городе на танках, машинах, мотоциклах с оглушительным ревом. Из многоквартирных домов выгнали жителей, и сами разместились там. А в подвале двухэтажного дома разместили гестапо, наверху оборудовали комендатуру. Началась страшная чистка: евреев хватали и бросали в гестапо. Там их мучали до такой степени, что, когда утром их выводили на расстрел, они еле передвигались, поддерживая друг друга. И так это продолжалось каждое утро.
«Лай собак, плач родственников, крики немцев простирались до берега реки Сож. Там приговоренные к смерти сами копали себе яму. Многие принимали смерть молча, другие что-то говорили… Нам не было слышно что, некоторые падали на колени, целовали сапоги немцев, наверное, просили пощады. Но их расстреливали и сбрасывали в яму. Это было страшное зрелище, стоящее постоянно перед нашими детскими глазами. Буквально на второй день немцы стали заходить в дома и забирать продукты: яйца, сметану, масло и обязательно курицу. Однажды немец пришел к тете Ксении, сестре отца. У нее было двое детей: Женя семи лет и Таиса четырех лет. Муж на фронте. Тетя Ксения отдала всё, что имела, а Женю заставила поймать понравившуюся немцу курицу. Женя вспоминал, как ловил ее и плакал, приговаривая, чтобы тот подавился. И в этот момент он услышал выстрел, прибежал в дом и увидел на полу мертвую маму. Немец перешагнул тело моей тети Ксении и ушел. Собрались женщины и пошли к коменданту. Взяли с собой девушку Аню, которая окончила 10 классов и изучала немецкий язык. Комендант их внимательно выслушал и сказал, что этого немца он, наоборот, поощрит, и добавил, что за любое непослушание немецкому солдату будет грозить расстрел всей семье и что они должны быть благодарны ему, что не расстрелял детей. Как вспоминала моя мама, женщины опустили головы и поняли, что никакой защиты нет, и дальше, как могли, берегли себя и детей».
А в это время в центре города Кричева фашисты осенью 1941 года на территории цементного завода организовали лагерь для советских военнопленных, где одновременно находилось до 15 тысяч военнопленных и мирных граждан. Фашисты оборудовали каменный подвал, куда бросали трупы умерших от голода и болезней, замученных и расстрелянных заключенных. Собранные в подвале трупы немцы периодически сжигали в специально оборудованной для этого заводской печи. На работу военнопленных выгоняли палками. Работать заставляли от темна до темна. Они возили на себе воду, лес. Тех, кто был слаб и не мог работать, избивали палками, травили собаками, а совершенно обессилевших расстреливали. Особенно в этом усердствовал заместитель начальника лагеря фон Воок.
За весь период существования лагеря (1941 – 1943 гг.) здесь содержалось около 35 тысяч человек, около 24 тысяч погибло. И всё это происходило на глазах жителей Кричева.
На каждом доме немцы развешивали листовки с угрозами расстрела семей, способствующих укрытию беглых военнопленных. Но, несмотря на жестокие угрозы, люди помогали сбежавшим перебраться на другой берег реки, а дальше они могли скрыться в лесу. Фашисты боялись ходить в лес, но обстреливали его регулярно.
Вот как вспоминала это Нина Григорьевна: «Однажды зимой была сильная метель и мороз. К нам кто-то постучал в дверь. Мама с тетей Сашей, которая отправила на фронт двоих сыновей и мужа, осталась в деревне одна и мама ее забрала к себе, вышли на улицу и увидели лежащего на земле человека. Внесли его в дом, обмороженный, еле двигавшийся молодой пленный рассказал. Он москвич, 18 лет, добровольцем пошел на фронт и в первом же бою попал в плен. Его еле живого выбросили в яму. Там он немного согрелся и чудом выкарабкался из ямы и дополз до нашего дома. Две недели выхаживали его, пока он не окреп. Мы внимательно следили, чтобы никто чужой не входил в дом, говорили, что тетя Саша больна тифом. Немцы боялись этой болезни. А когда он смог уже ходить, помогли ему уйти в лес к партизанам. (Уже в 2000-х Нина Григорьевна пыталась его разыскать через телепередачу «Жди меня», к сожалению, безрезультатно). Так и жили в постоянном страхе все время. А в сентябре 1944 года вечером нам сообщили, что мы и еще более 10 семей, которые жили на берегу реки и помогали пленным, должны были спрятаться, так как завтра в шесть утра будет облава и все будут расстреляны. Мама закопала швейную машинку «Зингер», подаренную папой, когда родилась Аня, собрала, что могла из продуктов, одежду, посадила нас с Аней в лодку и ночью мы переплыли Сож вместе с другими семьями, в основном это были женщины и дети.
Построили шалаши из веток, где скрывались, когда пролетали фашистские самолеты. Жизнь стала невыносимой, когда пошли дожди, начались заморозки. Костер разводить было нельзя, так как сразу появлялись самолеты, они страшно бомбили и обстреливали лес. Многие погибали от холода, голода, разрыва бомб. Мамы как могли спасали детей, рискуя собственной жизнью.
А в то время фашисты зверствовали над нашими военнопленными. В плену оказался советский певец Окоёмов Александр Иванович, участник Кричевского коммунистического подполья, который со своей бригадой выступал перед нашими на передовой». 29 сентября 1943 года 369-я Карачевская стрелковая дивизия в составе Брянского фронта получила задачу форсировать реку Сож, сломив сопротивление противника, освободить город Кричев.
К вечеру 29 сентября, сломив сопротивление противника, бойцы 212-й, 385-й и 369-й стрелковых дивизий вышли к реке Сож. Всю ночь с 29 на 30 сентября шли уличные бои. 30 сентября 1943 года Кричев был освобожден от немецко-фашистских захватчиков. Он стал первым белорусским городом, название которого было присвоено воинским частям. Фашистские оккупанты хозяйничали в Кричеве двадцать шесть с половиной месяцев. За это время они уничтожили все промышленные предприятия города, многие общественные здания, было разграблено имущество 72 колхозов, сожжены все животноведческие постройки, разрушены 52 школы, все культурно-просветительские и медицинские учреждения, в том числе и районная больница, железнодорожный узел, шоссейный и железнодорожный мосты. За этот период фашисты сожгли в районе 3699 жилых домов, в том числе в Кричеве – 929. В городе осталось всего 32 дома, в которых проживало свыше 860 человек. Указом Президента Республики Беларусь от 29 июня 2009 года «За мужество и стойкость в годы Великой Отечественной войны» награждены памятным вымпелом четыре города Могилевской области: Бобруйск, Кличев, Кричев и Могилев.
Вернувшись в родной город после жизни в лесу, женщины не могли сдерживать слез, увидев вместо своих домов печные трубы, а луг и река были усеяны трупами наших солдат. Семье Нины Григорьевны повезло, их дом не сгорел, но саперы долго очищали его. Отступая, фашистские оккупанты заминировали уцелевшие дома, погреба, подвалы и даже печки, превратив оставленные населенные пункты в сплошное минное поле. После завершения опасной работы уцелевшие дома стали главным убежищем для утомленных войной людей, которым приходилось делить кров с соседями и в тяжелейших условиях восстанавливать разрушенное хозяйство.
Только в октябре в приспособленном здании начался учебный год. Дрова приносили ученики, чернила делали из ягод, а вместо бумаги использовали мешки из-под цемента, даже книг не было.
«В наш первый класс вошла молодая учительница Настасья Борисовна в военной гимнастерке. Она сказала, что война не окончена и наши войска освобождают Европу. Им трудно, наступает зима. Всё для фронта. Так решил наш народ. Наши мамы для фронта шили рукавицы и вязали носки, а мы стали шить кисеты для махорки. Как мы старались, хорошо, что у нас была швейная машинка и лоскуты тканей. Старшеклассники писали записочки солдатам и клали их в кисеты, чтобы быстрее разгромили фашистов и живыми вернулись домой. После этого нам с фронта пришла посылка с тетрадками и благодарность, которую зачитали на линейке. Наша семья была большой: нас трое – мама Аня и я, Коля, маленький Виктор и Раиса, у которых отец погиб на фронте, мать умерла от болезни, Женя и Таиса, их отец не вернулся с фронта, мать которых расстрелял немец (Ксения сестра папы). И мама забрала с Урала бабушку Аню с сиротой Колей, отец которых погиб, мать умерла. Они не захотели идти в детский дом и воспитывались в нашей семье. Наш папа постоянно был в командировках. Чтобы не голодать, мы выращивали зерно, овощи, фрукты, собирали ягоды, грибы, в хозяйстве были корова, свиньи, гуси, утки и куры. За всем этим мы все ухаживали, от мала до велика. Жили в маленьком домике, но всем всегда хватало места. Война отложила в моей памяти леденящий душу гул приближавшихся бомбардировщиков, разрывы бомб, расстрелы, чужую речь и лагерь военнопленных, находящийся в ее родном городе Кричеве.
Моя собственная взрослая история любви началась на пороге хирургического кабинета в поликлинике. Мне только что вскрыли нарыв на пальце, я вышла в коридор бледная и совсем слабая. В этот момент будущий муж первым подал мне руку помощи. Он окружил меня такой заботой и вниманием, что остальные парни даже не решались ко мне подойти. Он активно занимался спортом, а я блистала в художественной самодеятельности – танцевала и играла в спектаклях. Время летело стремительно, и незаметно для нас самих дружба переросла в любовь. Каждое наше свидание было праздником. Юноша изо всех сил старался завоевать мое сердце. На встречи всегда приходил нарядным и безупречно опрятным, хотя за душой у него были лишь один-единственный костюм и пара рубах. Мы ходили в кино, театры, на концерты и танцы. А изредка он даже приглашал меня в ресторан – на сэкономленные талоны, которые ему как спортсмену выдавали на питание. За эти красивые, уважительные отношения нас очень ценили друзья.
Когда прозвучало долгожданное предложение руки и сердца, я ответила отказом. Считала, что сначала нужно получить дипломы и крепко встать на ноги, чтобы не зависеть от родителей. Любимый спорить не стал и согласился подождать. Путь к нашему счастью не был простым. Мои родители долго не давали благословения на брак. В итоге будущему зятю пришлось совершить смелый по тем временам поступок: звонить им по телефону, прямо по проводам просить моей руки и приглашать на нашу свадьбу. Мы прошли через все трудности, сохранив то самое тепло, которое когда-то зародилось в коридоре скромной поликлиники».
В начале 1960-х годов в СССР начали внедрять ритуалы торжественной регистрации брака. Заведующая ЗАГСом буквально умоляла молодых стать первыми участниками новой традиции. Она очень просила, чтобы невеста была в настоящем свадебном наряде, и даже сама предложила фату. Подруги совершили настоящий девичий подвиг: всего за одну ночь они сшили потрясающее свадебное платье для Нины. Преподаватели по фамилии Овсянник благородно предоставили свою квартиру для праздничного застолья. Всем миром, по крупицам, друзья и близкие собирали угощения к столу. К 29 апреля всё было готово. И тут организаторов этой идеальной свадьбы ждал курьез. В предсвадебной суматохе жених и невеста совершенно упустили из виду прозаичную деталь: у них не оказалось полутора рублей, чтобы оплатить государственную пошлину за регистрацию! Положение спасло внезапное и долгожданное появление родителей невесты – они приехали, благословили молодых и заодно разрешили финансовое недоразумение. Всё прошло невероятно красиво и торжественно.
Сразу после свадьбы молодой муж досрочно защитил диплом. Супруги получили распределение в город Пружаны, но заветное свадебное путешествие так и не состоялось. Прямо из ЗАГСа новоиспеченный супруг уехал на всесоюзные соревнования по волейболу в Ростов-на-Дону, а жена отправилась ждать его к родителям в Кричев.
Спортивная поездка увенчалась успехом. Веселым, счастливым и с победой муж приехал в Кричев, где мгновенно стал для тестя и тещи «своим». Он сразу влюбился в местную реку Сож, на берегу которой стоял родительский дом Нины Григорьевны. Именно в водах Сожа молодая жена научила своего городского спортсмена плавать. Вскоре беззаботные дни закончились, пришло время ехать знакомиться с родственниками мужа в деревню Пелище. Невеста безумно волновалась, но супруг уверенно успокаивал: «Всё будет хорошо!» И оказался абсолютно прав. Встретили их так тепло и гостеприимно, будто знали сотню лет. Сердце молодой невестки мгновенно растаяло от доброты свекра и свекрови, золотых золовок Майи и Ани и забавной маленькой племянницы Нины.
В Пружаны, на место работы, наша молодая педагогическая семья прибыла налегке – всего с двумя чемоданами. В одном лежали немногочисленные вещи, а второй доверху занимали почетные грамоты за отличную учебу и активную общественную работу. Их было так много, что спустя годы в пылу бытовых забот хозяйка сожгла этот архив. Часто она с легкой грустью признавала: наверное, зря – это была память о яркой юности. Город встретил их очень радушно. Первым, кого они встретили на пружанской земле, стал завхоз школы-интерната Михаил Анатольевич Шишко – человек удивительного ума, мудрости, доброты и редкой порядочности. Благодаря ему чужой городок стал казаться родным. Молодой глава семьи начал свой учительский путь в школе-интернате, а супруга – в совершенно новом здании средней школы № 2. Местные педагогические коллективы приняли новичков как родных. Быстро появились и верные друзья на всю жизнь: семьи Шлебо, Пуховских, Зайцевых.
Своего жилья у пары не было, и добрый коллега, учитель Ф.К. Букраба, выделил им крошечную комнатку, которая прежде служила его рабочим кабинетом. Из мебели там помещалась только кровать, стол да два стула. Узенький проходной коридорчик заменял кухню. Но бытовые трудности не пугали молодых педагогов – в этой тесноте начиналась их большая и долгая совместная жизнь. Быт со временем наладился, был построен большой уютный дом, ставший настоящим семейным гнездом. Все то тепло, зародившееся в коридоре поликлиники, они бережно пронесли через всю жизнь, идя рука об руку. Когда любимого мужа не стало, эта утрата отозвалась глубокой, невыразимой болью в душе.
После работы в школе Нину Григорьевну пригласили на должность секретаря в горсовет – время требовало, чтобы секретарские дела вел человек образованный. Райком партии тогда очень тщательно занимался подбором кадров. Возможно, и от его пристального взгляда не прошла незамеченной та харизма, которой обладала эта женщина. С 1971 года она была председателем исполкома Пружанского городского Совета депутатов, с 1984-го – секретарь Пружанского районного Совета депутатов, управляющей делами, заведующей отделом организационно-советской работы Пружанского райисполкома.
Нина Григорьевна вспоминала, что ей очень хотелось, чтобы в городе было много цветов. С этого и начала. Первым на очереди стал парк, началось благоустройство. Возможности были минимальны. Нина Григорьевна всегда вспоминала теплым словом депутатов всех созывов, которые работали, как обычно, на общественных началах, но когда она просила поддержать ее, всегда помогали, подсказывали молодому активному руководителю к кому конкретно можно обратиться за помощью. «А мы стремились, придать надлежащий вид хотя бы центральным улицам, – вспоминала Нина Григорьевна. – Помню, сколько меня попрекали на заседаниях за бывшую Коммунистическую улицу, современную Ширмы, на которой не было бордюра, которая была разбита, вся страшная в ямах. Если на асфальт заплатки можно поставить техникой, то для укладки бордюра требовались рабочие руки. А где их взять? Да, солдаты помогали из воинских формирований, которые дислоцировались в Пружанском районе, они с радостью брались за эту работу». А Нина Григорьевна, в свою очередь относилась к ним как мама. Она организовывала угощения, где были и яблоки, и ягоды, и домашние пироги, и разные лакомства.
Сегодня наш городской парк – привычное место для прогулок наших горожан и привлекательный объект для туристов. Но старшее поколение пружанцев помнит времена, когда его благоустройство только начиналось. Нина Григорьевна вспоминала: «Желание сделать город краше было огромным. Мы вовсю взялись за благоустройство парка: навели порядок, почистили территорию, положили первый асфальт, установили скромные, пусть и немного примитивные по нынешним меркам, аттракционы. Но оставалась главная проблема – в парке катастрофически не хватало света. В вечернее время он погружался в полную темноту. Достать силовой кабель в те годы было задачей из разряда фантастики. Пришлось ехать в министерство, на прием к заместителю министра Смирнову. Он выслушал меня внимательно, проникся нашей проблемой и прямо при мне дал команду подчиненным: «Надо помочь Пружанам, выделить светильники, столбы и кабель». Радости не было предела! Долгожданный кабель привезли и временно заскладировали на территории маслозавода, где находился склад коммунальной службы, – сами к укладке мы еще не успели подготовиться. И надо же было случиться беде… Вечером того же дня вижу: в той стороне поднимается густой дым, полыхает пожар. Сердце екнуло. Звоню в пожарную часть узнать, где горит. Отвечают: «Склад коммунальников». Наш бесценный кабель сгорел дотла. Казалось, руки должны были опуститься. Но мы не сдались. Снова начались поиски, звонки, поездки. Огромную помощь тогда оказал наш депутат Моисей Яковлевич Кузнецов. Светлая ему память! Он лично ездил со мной в Брест, доказывал, просил, убеждал на всех уровнях. Будучи профессионалом, он взял на себя всю техническую и электрическую часть проекта. И мы победили! Кабель снова достали. Нам выделили отличные светильники – аккуратные, как тогда говорили, «ленинградского типа». В парке проложили линии, установили опоры, смонтировали плафоны. И вот наступил тот самый вечер. Вспыхнули огни. Парк мгновенно преобразился, заиграл новыми красками, перестав быть темным и пугающим. Мы возвращались домой уставшие, но с чувством невероятного, глубокого удовлетворения от сделанного дела. А утром я даже не смогла пройти мимо. Не заходя на работу, первым делом побежала в парк еще раз взглянуть на результат нашего общего труда, который до сих пор служит жителям Пружан».
А помните эти величественные хвойные красавицы с благородным голубоватым отливом у здания райисполкома. Долгое время они были неотъемлемой частью городского пейзажа. Но мало кто из молодых горожан знает, что это тоже инициатива Нины Григорьевны Васечко. И с каким огромным трудом ей это удалось претворить в жизнь. В те годы серебристая ель считалась абсолютным эксклюзивом, символом особого статуса и торжественности. Просто так приехать в советский питомник и купить десяток-другой таких деревьев было невозможно – все они распределялись строго поштучно и только для ключевых объектов страны. Доставка и посадка превратилась в настоящую спецоперацию. Сажали их тоже по науке, под строгим контролем дендрологов: тщательно готовили грунт, вымеряли расстояние до сантиметра, чтобы взрослые ели со временем образовали идеальную живую кулису. Всматриваясь в историю нашего края, понимаешь: главным ее богатством всегда были люди.
Часто вспоминался Нине Григорьевне один казусный, но очень показательный случай из 1960-х годов. «Поехали мы как-то по жалобе на улицу Чернышевского. В машине – комиссия: председатель Михаил Васильевич Чернявский, начальник пожарной службы Золман Моисеевич Барингольц и я. В те годы этот участок Пружан представлял собой страшное болото – низину, где грязь стояла непролазная. И надо же было случиться, что наш служебный «газик» намертво забарахлил прямо посреди этой лужи.
Делать нечего, начали мы с Золманом Моисеевичем толкать машину. И тут из-под колес фонтан грязи – и весь щегольский, строгий форменный наряд главного пожарного города оказывается густо облеплен жижей. Другой бы на его месте разгневался, но Барингольц, человек огромного жизненного опыта и мудрости, лишь добродушно улыбнулся. На мой растерянный вопрос: «Ну и что нам теперь делать?» он спокойно ответил: «Нина Григорьевна, думать надо, думать!». В этой простой фразе и улыбке из-под слоя грязи была вся суть людей того поколения – выдержка, самообладание и полное отсутствие подчинения перед лицом житейских трудностей. Нося высокие чины и погоны, они оставались простыми, доступными и невероятно отзывчивыми людьми, для которых не существовало чужих проблем. Проблему с той злополучной дорогой на Чернышевского в итоге решили тоже сообща и по-простому. И таких примеров можно привести множество. Одиннадцать лет Нина Григорьевна Васечко возглавляла городской Совет, полностью отдавая себя работе, так она работала и в должности секретаря райкома партии и управляющей делами Пружанского райисполкома. К тому времени в ее семье подрастали дочь Ирина и младший сын Сергей. Нине Григорьевне удавалось совмещать свою работу как хозяйки, так и государственного человека. Но очень часто, когда нахлынут воспоминания, она вспоминала эти моменты с грустью. Бывало, забегала в рабочий кабинет буквально на минутку, глядь, а младший сын Сергей уже устроился на стуле и мирно спит, дожидаясь ее после детского сада. Признавала, что дети у нее выросли удивительно самостоятельными. Дочке исполнилось всего четыре года, когда она уже сама топала в садик, которых находился прямо в парке, в здании нынешнего музея, а Нина Григорьевна догоняла ее следом. Иногда она ловила себя на мысли, что, наверное, нужно было больше времени проводить с детьми. Хотя, глядя на то, какими прекрасными людьми они выросли, она понимала: та ранняя самостоятельность пошла им на пользу.
Она всегда говорила: «Надо, значит надо!». В ее работе присутствовала педантичная аккуратность в делопроизводстве. Через нее проходила почти вся документация райисполкома, но ни одной бумаги на столе в ее рабочем кабинете не было. Вся документация после внимательной обработки аккуратно была подшита в папки. Любое решение местной власти Нина Григорьевна могла найти за считаные минуты.
Уйдя на пенсию, она не прекратила вести активную общественную деятельность, стала председателем городского комитета ветеранов и делала их жизнь более насыщенной и интересной. Организовывала экскурсии, поездки не только по району, но и далеко за его пределы.
Попытаться рассказать обо всех заслугах Нины Григорьевны Васечко в рамках одной публикации – задача невыполнимая. Для этого не хватит не то что газетной полосы, но и целого выпуска. Ее вклад в развитие нашего района – это история, сотканная из сотен больших и малых добрых дел. Но, самое главное, мы помним ее – лучезарную, светлую, добрую…
Автор выражает искреннюю благодарность Сергею Ивановичу Васечко и Ирине Ивановне Платоновой (Васечко), администрации государственного учреждения культуры «Кричевский музей г. Кричева», Совету ветеранов Пружанского района за предоставленную информацию и помощь в подготовке публикации.
Ангелина МАРУФЕНКО, директор ГУК «Музей-усадьба «Пружанский палацик»
