Днем рождения белорусской милиции считается 4 марта 1917 года, когда приказом гражданского коменданта Минска временным начальником милиции Всероссийского земского союза по охране порядка в городе был назначен Михаил Фрунзе. Отсчет истории милиции Брестчины вследствие затронувших регион эпохальных событий начался лишь более двух десятилетия спустя. Важно отметить, что изначально ее функции выполняли преимущественно свои же местные жители.
Предысторию формирования милиции «из народа» можно рассматривать в том числе на примере Кобринщины. С началом воссоединительного похода РККА 22 сентября 1939 года была прекращена вся деятельность магистрата и староства в Кобринском уезде. Уже на следующий день до ведома граждан города Кобрина и уезда доводилось, что вся власть переходит в руки к Временному управлению под председательством Т.Ф. Субботина, а все граждане должны выполнять его приказы. Примечательно, что сообщение о передаче власти Временному управлению и о наборе в Рабоче-крестьянскую народную гвардию одновременно дублировалось сразу на трех языках – русском, польском и украинском: видимо, территориально-административная судьба региона окончательно была еще не ясна.
Тогда же было приказано сдать в однодневный срок огнестрельное и холодное оружие в оперативный отдел в городе и в двухдневный срок в уезде. В зоне ответственности Временного управления, помимо прочих функций, оказались борьба с политическим и экономическим саботажем, а также организация рабочей гвардии и милиции. Примерно в то же самое время был издан Приказ командующего войсками Белорусского фронта командарма 2-го ранга М. Ковалева, в котором Временным управлениям городов предписывалось создать гражданскую милицию, возложив на них охрану революционного порядка и борьбу с уголовно-преступными элементами. Первые два параграфа этого документа гласили:
«Приказываю Временным управлениям городов создать гражданскую милицию во всех городах и населенных пунктах, возложив на них охрану революционного порядка и борьбу с уголовно-преступными элементами. Немедленно приступить к организации рабочей гвардии из людей, исключительно проверенных и преданных, принять все меры к недопущению в состав рабочей гвардии враждебных элементов. По мере изучения личного состава рабочей гвардии необходимо ее вооружить и использовать как оперативно-подвижные группы для подавления бандитских шаек, очищая районы от бродячих офицерских, жандармско-полицейских и солдатских групп бывшей польской армии. От лиц, изъявивших желание поступить в ряды рабочей гвардии, требовать не менее трех рекомендаций рабочих с производства, знающих их по совместной работе».
Уже исходя из приведенного текста следовало, что новая власть Советов в первые же дни рассчитывала на тесное взаимодействие с местными гражданами, видя и воспринимая их в качестве одного из столпов своей опоры. Завершить слом прежнего старого государственного строя, навести революционный порядок и установить Советскую власть на местах следовало как можно скорее – в до предела сжатое время. Новые органы управления нуждались в новых кадрах. Поэтому в те дни сложилась ситуация, при которой костяк руководства составляли представители восточных областей БССР, других регионов Советского Союза, но при этом значительным оказался приток в руководящие органы и местных жителей. В этой связи не очень корректным представляется утверждение о том, что местное население, как правило, не допускалась к руководящим должностям: подавляющая часть работников системы управления с самого начала набиралась из коренных жителей, и только в дальнейшем ее «разбавили», причем значительно «восточники».
Важным обстоятельством при зачислении на работу считалось то, что гражданин или его родственники пострадали от польских властей. Особенно показателен пример одного из вновь избранных председателя селькома И.К. Шостака, который был избит польскими полицейскими за участие в демонстрации 1 мая 1939 года, а затем во время похода Красной Армии разоружал тех, кто мог применить против нее оружие. А вот для кандидатов в правоохранители своего рода карт-бланшем, наоборот, являлось личное участие в борьбе с режимом буржуазной Польши: в органы милиции брали в основном бедноту, желательно непосредственно связанную с партизанами периода гражданской войны и последующих 1920-х.
Перечень функциональных обязанностей Временного управления был достаточно внушительным, включая такие пункты, как проведение начальных социалистических преобразований в экономике, снабжение населения продуктами первой необходимости, урегулирование отношений с беженцами, воссоединение семей, распределение среди местных жителей части конфискованного и национализированного имущества. При этом сотрудникам милиции надлежало осуществлять строгий учет и контроль всего государственного и конфискованного имущества.
К 20 октября 1939 года Временное управление города Кобрина и Кобринского уезда располагало внушительным трофейным имуществом: деньгами в банке на сумму 412.209 рублей, серебром, 102 лошадьми, розданными затем крестьянам, железнодорожным транспортом, далее отправленным в Барановичи, двумя кинотеатрами и библиотекой. Среди конфискованного имелись радиоприемники, велосипеды, мотоциклы, автомобили. Нельзя не отметить, что конфискация и учет трофеев оказывались своеобразным экзаменом, проверкой на честность, которую, поддавшись соблазну, проходили не все. Архивные документы хранят историю, произошедшую с одним священником. Его велосипед конфисковали милиционеры якобы для нужд Красной Армии. Батюшка усомнился в правомочности их действий, письменно пояснив: «Эти в расписке написали РОВЕР, а настоящие пишут ВЕЛОСИПЕД». Кроме того, некоторые вещи, конфискованные у граждан, бесследно исчезали и их не находили.
Уже тогда чистка рядов правоохранителей от тех, кто поступал на службу исключительно ради своих собственных корыстных интересов в нарушение закона, происходила быстро, жестко и – без компромиссов: за подобные явления милиционеры предавались суду. Чтобы новая власть не утратила авторитет, политуправление 4-й армии запретило брать у населения что-либо – фураж, продукты и так далее – под расписки и только за наличные деньги: нарушителей ожидал трибунал.
Евгений ЛИТВИНОВИЧ
