На выставка повышенным вниманием пользуется интересный экспонат: школьная парта советских времен. Я сидела за такой партой в первом классе, а потом нас пересадили за обычные столы. Мы радовались, что сейчас будем учиться, как взрослые. Но на самом деле за партой было куда удобнее.
После крестьянской реформы 1861 года в России начался педагогический бум. Повсюду открывались народные школы. При этом никакой специальной мебели в классах не было: дети занимались за столами, сидели на стульях или скамьях.
На то, что такая мебель вредит здоровью, обратил внимание петербургский офтальмолог Федор Эрисман. Он родился в Швейцарии, где получил медицинское образование и познакомился с будущей женой Надеждой Сусловой. Она также училась медицине (в то время в России женщин в университеты не допускали) и стала первой русской женщиной-врачом.
Вместе супруги приехали в Россию, где Федор Федорович начал частную офтальмологическую практику. Тогда он обратил внимание, что зрение у учащихся к выпускным классам часто снижается. Обследовав учеников 15 гимназий, в 1870 году он опубликовал работу «О влиянии школы на происхождение близорукости», а затем придумал первую конструкцию парты, которая была названа его именем.
Парта Эрисмана – это скрепленная между собой скамейка и стол. Столешница наклонена: ученик, сидя ровно, видит книги и тетради под прямым углом. Скамейка заходит за край стола, спинка поддерживает поясницу, подставка дает упор ногам.
Это была жесткая конструкция: ученик не мог ни отклониться от стола, ни сгорбиться за ним. Сидеть можно было только в одном положении, но благодаря эргономичным расчетам это было удобно. Парты изготавливали из дуба и выпускали в четырех размерах. По указу Александра II их стали устанавливать во всех школах.
Но была одна проблема: одноместные парты стоили дорого и занимали слишком много пространства. Требовались большие классы, чтобы разместить всех учеников. Через пятнадцать лет проблему решил сельский учитель Петр Коротков.
Он сделал парту двухместной, а также добавил несколько важных мелочей: крючки для сумок сбоку, выемки для чернильницы и перьев, полку для книг под крышкой. Саму крышку Коротков сделал откидную. Теперь ученик, вставая для ответа, не выходил из-за парты, а одним движением откидывал вверх свою половину столешницы. В 1887 году Коротков получил патент на изобретение и медаль на Урало-Сибирской кустарно-промышленной выставке.
Школьная парта Эрисмана пережила революцию и перекочевала в СССР. Парты поставили не только в начальной, но и в старшей и вечерней школах. Ученики вставали, с грохотом откидывая дубовую крышку, педагоги из года в год тренировали детей тихо открывать парты. Именно их можно увидеть в советских фильмах примерно до середины 1960-х: «Друг мой, Колька!», «Весна на Заречной улице», «Дикая собака Динго», «Аттестат зрелости».
К 1970 годам стоимость парты стали удешевлять: делали из ДСП, сократили размерный ряд, скамью заменили стульями. В последнем был только один плюс: классы стало легче убирать. В остальном же случилось то, против чего выступал Эрисман: ученики получили возможность отодвигаться от стола и менять позу, стали сутулиться, потому что мебель часто не подходила по росту. Старые парты сначала оставались в начальной школе, потом только в первых классах, а затем и вовсе от них отказались.
Марина КОВТУНЮК, главный хранитель фондов музея-усадьбы «Пружанский палацик»
