Бесстрастная статистика констатирует воспринимаемую в качестве неутешительной объективную реальность: еще десятилетие назад городское население Беларуси втрое превышало сельское. Согласно переписи октября 2009 года, 74 % жителей страны составляли горожане, остальные 26 % – селяне. При этом более половины всей численности горожан (52 %) приходилось на крупные города – столицу республики Минск и областные центры: Брест, Витебск, Гомель, Гродно, Могилев. Вместе с тем параллельно стремительными темпами сокращалась доля сельского населения. Так, за десять лет, прошедших с момента переписи 1999 года, число селян в Витебской области сократилось на 26,5 %; в Могилевской – на 26,2 %; в Гродненской – на 25,2 %.
За прошедший временной период соотношение названных диспропорций продолжало меняться – причем не в пользу деревни. Ее сохранение даже в не самых простых и легких условиях побуждало власти на республиканском и региональном уровнях принимать соответствующие не всегда популярные, зато результативные решения, связанные с внедрением различных форм разумного объединения, оптимизации и так далее. Оппоненты же белорусской государственной политики еще задолго до памятного августа 2020 года настойчиво рекомендовали отряхнуть прах прошлого, оставить сельскую местность вместе со своими ожиданиями, заботами и проблемами на забвение и тихое умирание у периферийной обочины в унылой депрессивности – безо всяких перспектив и малейших светлых проблесков к лучшему. В качестве альтернативы же предлагался перевод страны на рельсы ускоренной урбанизации.
Под скорейшую необходимость таковой даже выстраивались определенные обоснования. Претендующие на убедительность доводы целыми списками включались в исследовательские работы. В качестве примера приведем лишь некоторые выдержки из подобной публикации в тему «Белорусская городская культура как среда формирования белорусской нации»:
«Города играли исключительную роль в развитии европейских государств. Город «тащил» вперед экономику (капиталистическая экономика на 90 % является экономикой городов). Города создавали профессиональное (т.е. «высокое») искусство. Города вырабатывали стандарты национальных литературных языков. Города были и остаются до сих пор своеобразными фабриками по формированию, становлению и развитию наций. Реформы и революции всегда начинались в столицах.
Только городская модель буржуазно-либерального государства показывает свою жизнестойкость и способность к развитию. Поэтому сейчас важно избавиться от того негативного (?), что принесла деревня в нашу ментальность, и через городскую культуру завершить процесс урбанизации белоруской нации. Только проживая в городе, участвуя в решении городских проблем, белорус станет более образованным, свободным и сплоченным. Это позволит белоруской нации окончательно консолидироваться».
Подобные научные изыскания можно воспринимать как не более чем красивую словесную завесу, которая практически не скрывала истинного намерения – прибавить всеобщих симпатий и предпочтений прогрессивному городу в противовес отсталой деревне, тем самым запуская механизм отторжения от нее народных масс. При таком избирательном восприятии сельчан в качестве «второй категории» априори оказывается на втором плане, а то и вовсе за бортом всё, что не вписывается в концепцию урбанизации и, собственно, во многом делает нас белорусами – любовь и уважение к родному краю, сохранение традиционных ценностей, исторической памяти, фольклора, обрядов и традиций, народных ремесел, востребованность на местах как аутентичного самобытного, так и любительского искусства и так далее.
Если уж и быть объективным, то следует согласиться: ускоренная урбанизация поспособствовала бы разве что трансформации белорусов в обезличенно-однотипный конгломерат горожан западноевропейского образца с лишением своих исконных лучших человеческих душевных качеств, но уж никак не консолидации общества.
«Городская ментальность тоже имеет негативные стороны. Так, горожанин (особенно в большом городе) становится человеком, у которого разум преобладает над чувствами, он склонен оценивать всё окружающее с позиции личной выгоды. Жизнь в большом городе с множеством противоречивых моделей поведения, изобилием рекламы, товаров, форм и видов развлечений зачастую дезориентирует человека в духовной сфере. Большой город объективно (т.е. по своей сути) космополитичен, а это негативно сказывается на развитии национального государства», вынужден признать автор упомянутой публикации.
Почет и уважение к труженикам села у нас не случайны, ведь наиболее важной чертой сельской ментальности было и остается стремление к социальной справедливости: на этой фундаментальной базовой основе построена модель независимого суверенного белорусского государства. Соответственно, одновременно цель, задача и следствие урбанизации по западному образцу фокусируется в стремлении выработать у белорусов реакцию отторжения всего своего, прирожденного, передаваемого из поколения в поколение по наследству, вытравливания под корень нашего исконного – чтобы заполнить образовавшийся вакуум привнесенными извне смыслами, идеями и установками.
Что де-факто и подтверждается в цитируемом выше исследовании: «Да, белорусы привязаны к своей земле, к родной сторонке («мой родны кут, як ты мне мілы» – писал наш классик). Но коренным горожанам в третьем или четвертом поколении, особенно тем, кто добился высокого материального уровня жизни, социалистические идеалы чужды – в отличие от вчерашних крестьян. Поэтому по мере завершения процесса урбанизации в нашей стране идеи социализма станут неактуальными. В целом, чем меньше в стране процент сельского населения, тем более узкой является социальная база для их распространения».
Именно такой – холодно-прагматичной, рыночно-деловой, без лишних сантиментов равнодушной ко всем, из кого нельзя извлечь прибыль, кто списан в категорию убытков без дотаций, но, тем не менее, продолжает нуждаться в поддержке и помощи, цепляясь за соломинку последней надежды, виделась новая демократичная свободная – в первую очередь, от каких-либо прежних социальных обязательств – Беларусь тем, кто ставил знак тождества между сплоченностью – и «сцепками», консолидацией гражданского общества – и массовыми протестами с выходом на улицы и площади.
Но не сбылось тогда – не выйдет и сейчас. Противопоставить, тем более, искусственно, под нажимом, отделить друг от друга белорусские город и село никак не получится. Уже хотя бы потому, что после Великой Отечественной городское население Беларуси формировалось в особых исторических условиях.
Основное большинство белорусских городов с тех пор выросло не путем естественного прироста местного населения, а в основном за счет сельских жителей, массово переселившихся в города за примерно три десятилетия до распада Советского Союза – примерно с 1960 по 1989 год.
Для восстановления белорусских городов и промышленного производства советская власть привлекала, в том числе, местное сельское население. В 1960-е годы была начата реализация обширной программы по индустриализации БССР. Этот процесс способствовал тому, что за тридцать лет, к концу 1980-х годов, этнический и социальный состав белорусских городов принципиально изменился: во всех сферах стали доминировать белорусы, при этом в абсолютном своем большинстве – вчерашние селяне.
Город в любом случае является «плавильным котлом», где сельская ментальность постепенно трансформируется в городскую. Однако в этом смысле процесс урбанизации бывших сельских жителей обычно растягивается на три поколения, то есть на 60 – 75 лет. Вот почему до самого последнего времени влияние сельских мигрантов на городской образ жизни было преобладающим. И поныне в психологическом смысле жители белорусских городов в своем большинстве остаются крестьянами: формально они горожане, а ментально – селяне.
Бывших сельчан, проживающих в городских квартирах, продолжают волновать традиционные проблемы села: например, как создать и сохранить запас продуктов на зиму и весну, поддерживать в нормальном состоянии свой участок в садоводческом товариществе или в родной деревне, повысить урожайность своего клочка земли. Они ждут весны, чтобы массово выезжать на свои «сотки»: особенно это заметно в Минске и областных центрах в пятницу вечером по пробкам на выездах из города, а в вечернее время в воскресенье – по таким же пробкам на въездах. Все большие города окружены плотными периметрами дачных массивов, главной задачей которых является выращивание овощей и фруктов. «Любовь к огороду» очень прочно укореняется во вчерашних сельских жителях и их взрослых детях: в этом нет ничего архаично-устаревшего, зазорного, тем более постыдного, ведь это – наше.
Чтобы по возможности максимально в полной мере сохранить и передать потомкам белорусскую идентичность, уникальный, на генетическом уровне заложенный код нации, ни в коем случае нельзя впадать в историческое беспамятство, отрываться от глубинных корней, открещиваться от села. Ведь во многом именно благодаря деревне сохраняются белорусская традиционная культура и национальный язык, которым традиционно отводится достойное место на городских концертных площадках выступлений.
Евгений ЛИТВИНОВИЧ
Фото Александра ШУЛЬГАЧА
