Скорбные следы Первой мировой в памяти людской, впрочем, как и у любой другой войны, – это кладбища на местах боев, полевых госпиталей, разоренных селений. Сколько их в Беларуси – сотни, тысячи? Точно не знает никто. Больше двух лет на нашей земле, ставшей «театром военных действий», разыгрывалась трагедия, унесшая миллионы человеческих жизней. Трехдневное сражение 15 – 17 августа 1915 года под городом Кобрин – лишь один из ее эпизодов. Могилы солдат австрийской, немецкой и русской армий у деревень Тевли, Полятичи, Изабелин, Болота – безмолвные свидетельства.
«Потери полка огромны…»
1915-й, второй год Великой войны для русской армии был годом «Великого отступления». После Галиции, Польши и Курляндии, оставления в ночь с 12 на 13 августа города и крепости Брест-Литовск, фронт перешагнул Западный Буг. Русские сопротивлялись упорно, отходили медленно, с боями, от рубежа к рубежу. «Как ни тяжело, приказал отходить на Кобринские позиции», – докладывал телеграммой 14 августа 1915 года в штаб Западного фронта командующий 3-й армией генерал от инфантерии Леш.
У меня в руках копия старой карты «трехверстки» с нанесенными на нее рубежами обороны корпусов, дивизий и полков 3-й армии на той самой «Кобринской позиции». Вдоль нее построен мой маршрут. Первый пункт – деревня Мацы. Здесь, заняв на рассвете 15 августа позиции, в течение суток вел бой 69-й пехотный Рязанский полк. Сегодня от тех окопов не осталось и следа. Смотрю на мирный пейзаж весенней пашни, а перед глазами строки журнала военных действий полка. «В течение дня полк отбивал яростные атаки немцев. Продержавшись до наступления темноты, измотанные беспрерывным боем, мы ждали, что противник, понесший немалые потери в безрезультатных атаках, утихомирится, и ночь пройдет спокойно. Но тот и не собирался прекращать начатую им «работу». Около полуночи секреты 11-й роты доложили, что цепи немцев поднялись из окопов и идут вперед. Заметив противника, рота открыла плотный огонь, и они, не выдержав, в беспорядке бросились назад. В 3.30 атака повторилась, но уже на позиции 4-го батальона. И опять, не дойдя до окопов сотни метров, не выдержав кинжального огня, немцы с криками бежали, оставляя убитых и раненых. …В 12 часов противник атаковал позиции полка по всему фронту. Выставляемые на полотно железной дороги наши посты сметались огнем тяжелой артиллерии. Посылаемые для связи посты не возвращались. Вклинившись в оборону полка и перейдя железную дорогу, противник стал обходить правый фланг и просачиваться в тыл на деревню Мацы. Командир полка принял решение отвести полк на линию Тевли-Стригово. Отход прикрывали огнем пулеметов. …Потери полка огромны. Убито 3 офицера, 66 нижних чинов. Ранено 2 офицера, 302 нижних чина. Оставлены ранеными на поле боя 2 офицера, убитыми и ранеными 385 нижних чинов».
Хоронили убитых в этом бою солдаты кайзеровской армии, и своих и русских. Местом погребения выбрали старинное деревенское кладбище на окраине деревни Тевли. В 1920-х польские власти эти захоронения обустроили, огородили, установили на могилы бетонные плиты. В начале1990-х кладбище решили «реконструировать». Часть надгробий снесли, могилы сровняли и обезличили и теперь некрополь выглядит как одна большая братская могила, где застывшая в камне «Скорбящая мать» одна на всех, былых врагов и героев…
«За други своя»
Возле шоссе Кобрин – Батчи, у поворота на деревню Полятичи, нахожу еще одно кладбище. Этот старый солдатский некрополь среди вечнозеленых сосен, величественен и строг. Кажется, что время для него остановилось. Невысокий земляной вал, ровные ряды замшелых надгробных камней словно строй на армейском плацу. Во всем чувствуется ухоженность и порядок. С начала 2000-х сюда, в этот некрополь, приезжают волонтѐры из Германии, досматривают. Потому, что фамилий на могильных камнях – немецкие. Наверняка, есть у них и схемы погребения и списки захороненных здесь соотечественников. На плите лежащей поверх невзрачного бетонного куба у входа написано, что на этом кладбище захоронены и 126 солдат русской армии. Но где именно и кто – не обозначено. А ведь это о них, сражавшихся здесь солдатах и офицерах 277-го Переяславского, 278-го Кромского, 279-го Лохвицкого, 280-го Сурского пехотных полков и 70-й артиллерийской бригады говорится в скупых строках штабных донесений: «В строю 10-й роты осталось около 1,5 взвода боеспособного личного состава. …Большие потери от артиллерийского огня, окопы сильно разрушены. …5-я рота пошла в контратаку, ударив в штыки. …Вынуждены отступить, израсходовав все резервы». Вспомни о них прохожий, помяни тех, кто «положил душу свою за други своя».
Бурьян беспамятства
Переехав Мухавец по мосту в Кобрине, держу курс на юго-запад, туда, где в районе деревень Каташи, Гайковка, Корчицы два дня сдерживали наступление кайзеровцев полки 45-й пехотной дивизии: 177-й пехотный Изборский, 178-й пехотный Венденский, 179-й пехотный Усть-Двинский, 180-й пехотный Виндавский. Местные старожилы и сегодня помнят стоявший на месте этого боя возле дороги Кобрин – Малорита бетонный квадратный столб, увенчанный скульптурой германского военного шлема. Была там и памятная табличка о событиях 1915 года. Рассказывают, что когда русские войска отступили на восток, похоронные команды немцев собрали и свезли в это место все тела убитых и захоронили своих и русских в отдельных братских могилах, позже установили там и монумент. Уже после Великой Отечественной, его разрушили советские саперы, подрывавшие под ним собранные по окрестным полям боеприпасы. Теперь на этом месте городская свалка…
Гоню прочь мрачные мысли и еду в Ляхчицы и Изобелин. Расположенной в Изобелине братской могиле «повезло» больше. Некогда окопанный рвом курган был обложен камнями, на вершине стоял огромный дубовый крест. Со временем он зарос травой и кустарником, крест сгнил… Но в 2006-м местные энтузиасты благоустроили захоронение, в центре поставили новый православный крест. «Двухдневный бой у деревни Ляхчицы занимает видное место в сравнении с предыдущими боями, которые приходилось вести полку. Яростные атаки немцев отбивались с упорством, сила огня артиллерийского и ружейного достигала зенита, противник засыпал окопы у деревни Ляхчицы тяжелыми снарядами». Стоя у подножья кургана мне подумалось: эта выписка из журнала военных действий 300-го пехотного Заславского полка, всего за сутки боя потерявшего здесь убитыми 72, ранеными 649, пропавшими без вести 295 человек, – как эпитафия. Жаль, что мало кто это прочтет. Ее бы на этот курган, в камне…
В завершение поездки решаю заглянуть в деревню Болота на еще одно кладбище солдат Первой мировой. И здесь стандартные бетонные плиты с надписями на немецком и польском. Могил русских солдат, погибших в Кобринском сражении, я не нашел. Но один из местных жителей рассказал мне предание, что якобы германцы захоронили их в общей могиле, в центре, а своих солдат в индивидуальных могилах по кругу (чтобы и на том свете русские были в окружении). Другие сельчане говорят, что возможно русские солдаты покоятся неподалеку, на старом, уже закрытом кладбище. Вот только где эти могилы, уже никто не в деревне не помнит.
Олег ГРЕБЕННИКОВ
