Подмена восприятия знакового события, историко-культурной ценности – один из ярких маркеров фальсификации, переписывания конкретного периода прошлого. Парадокс ситуации в том, что некоторые современные новомодные точки зрения, обесценивающие и девальвирующие значение обороны Брестской крепости, легко опровергаются документальными свидетельствами противника: «Наступление на крепость, в которой сидит отважный защитник, стоит много крови. Эта простая истина еще раз доказана при взятии Брест-Литовска».
Цена нападения – кладбище вермахта
Те, кто в теме, наверняка сталкивались с утверждением, выдаваемым за истину: оборона Цитадели – обычные локальные боевые действия, никак не повлиявшие на дальнейший общий ход войны. К действительности подобные мнения не имеют какого-либо отношения: прежде всего потому, что именно на брестской земле гитлеровцы столкнулись с ТАКИМ сопротивлением и ТАКИМИ боевыми потерями, которые не могли не вызвать моральный надлом.
Все, что происходило на брестском участке государственной границы в первые часы и дни Великой Отечественной, подробно изложено в различных источниках. Один из них – дивизионное донесение о ходе боя, опубликованное в книге участника штурма Брестской крепости Рудольфа Гшопфа «Мой путь с 45-й немецкой пехотной дивизией»: «Где русские были выгнаны или уничтожены, вскоре появились новые силы из подвалов, домов, сточных труб каналов и других укрытий и стреляли так отлично, что потери росли. Стреляли из самых невозможных укрытий. То там, то сям, правда, удавалось очистить некоторые дома и казематы, но общей перемены положения невозможно было достичь. Даже привлечение проходящего штурмового артиллерийского дивизиона осталось без последствий.
Вечером этого первого дня боя командование пришло к убеждению, что крепость невозможно взять при помощи пехоты. Нельзя было продолжать борьбу предыдущими методами, так как один этот день 22 июня стоил дивизии убитыми 21 офицера, 290 унтер-офицеров и солдат. Поэтому перешли к тактике осады: врага должны были вынудить к капитуляции путем голода, жажды, разрушительного огня и умелой пропаганды».
В боевом донесении командир 45-й пехотной дивизии Шлиппер констатировал: «Русские в Брест-Литовске боролись исключительно упорно и настойчиво. Они показали превосходную выучку пехоты и доказали замечательную волю к борьбе».
Оперативный доклад дивизии содержал статистику признанных тяжелыми потерь, которые составили убитыми и пропавшими без вести более 450 человек, ранеными – порядка 700 офицеров, унтер-офицеров и солдат. Согласно сведениям, опубликованным в книге «Война Гитлера против России», немецкие потери составили 482 убитых, включая 40 офицеров, и более тысячи раненых, многие из которых впоследствии умерли. Начальный этап вторжения завершился закладкой в Бресте дивизионного кладбища 45-й дивизии.
Гипотезы и факты
О том, что Брестская крепость была воспринята высшим германским командованием как серьезный очаг сопротивления, подавление которого потребовало неизмеримо больше времени, усилий и боевых потерь, чем задумывалось изначально, также свидетельствует ее посещение на исходе лета 1941 года фюрером третьего рейха Адольфом Гитлером и итальянским дуче Бенито Муссолини.
Тот визит оказался событием, выходящим за рамки обычных подобных поездок. В своей послевоенной рукописи начальник личной охраны фюрера Ганс Раттенхубер отмечал, что раньше, до первых ощутимых ударов, цепи поражений и неудач, крушения военно-политических планов, Гитлер любил производить эффект внезапным появлением в действующей армии. Пребывание его там было обычно коротким. Переговорив с командованием, он показывался войскам и тут же возвращался.
Единственная его более продолжительная поездка на Восточный фронт в 1941 году была связана именно с Брестской крепостью, и побудить отправиться сюда его могли только мотивы более веские, чем торжественная прогулка на фоне полуразрушенных крепостных сооружений.
Известно, что отчет командира 45-й пехотной дивизии вермахта Шлиппера дошел до Берлина. Данные о количестве убитых и раненых встревожили немецкое командование: потеря более тысячи человек за столь короткий срок привела к тому, что начальник Генерального штаба сухопутных войск Гальдер записал в своем военном дневнике: «Подтверждается, что 45-я пехотная дивизия, по-видимому, зря понесла в районе Брест-Литовска большие потери», после чего дал указание генералу артиллерии Брандту расследовать действия 45-й пехотной дивизии в районе Бреста.
С относительно недавних пор появилось предположение о том, что Гитлеру вряд ли вообще докладывали о проблемах, возникших при штурме Цитадели: согласно мемуарам немецких военачальников, тот довольно нервно реагировал на любые события, не укладывающиеся в его планы и логические схемы. Вместе с тем точно также было очевидно – подобная тактика умалчивания сродни игре с огнем: 45-я пехотная дивизия дислоцировалась в австрийском Линце, где прошли детские годы фюрера, а потому числилась одной из его любимых.
До этого хорошо подготовленная и укомплектованная, с практическим опытом штурма укреплений дивизия любимчиков Гитлера принимала участие в завоевании Польши, Бельгии, Франции и Люксембурга, чеканным маршем прошагала по Елисейским полям Парижа, а здесь, на берегу Буга, понесла самые тяжелые потери, каких не было даже во время французской военной операции. Скорее и вероятнее всего, для Гитлера стало делом принципа посетить еще дымящуюся от недавних сражений крепость, чтобы на месте попытаться разобраться со всеми обстоятельствами, как доселе победоносная дивизия умудрилась потерять здесь столько бойцов за столь короткое время.
Сложно сказать, насколько соответствует истине версия, согласно которой немецкий и итальянский вожди решили лично осмотреть места кровопролитных боев под впечатлением от отчаянности сопротивления крепостного гарнизона, вместе с тем, волей-неволей оба они были вынуждены хотя бы внутренне признать силу советского духа и оружия. Гитлер брал с собой Муссолини не просто «за компанию» как друга, соратника и единомышленника – одним из мотивов приглашения являлось все то же проявленное упорство в защите Цитадели, с которым пришлось столкнуться немецко-фашистским оккупантам. Героическая оборона Брестской крепости стала первым тревожным звоночком для Берлина, так как победоносное шествие вермахта начало сбавлять темпы. Исходя из новых реалий, Гитлер рассчитывал склонить своего итальянского союзника Бенито Муссолини к более активным действиям на Восточном фронте, ради чего даже устроил в крепости целый спектакль.
В 1945 году личный пилот фюрера сообщил, что Гитлер вместе с Муссолини собирались осмотреть разрушительное действие осадных самоходных мортир «Карл», которые специально ради этого визита снова привезли на окраины Бреста. Демонстрация силы германского вооружения в Бресте, по задумке Гитлера, должна была развеять все сомнения дуче и повлиять на него в вопросе поддержки своего союзника в походе на Москву. При этом фюрер умолчал о том, что данные мортиры оказались не самым эффективным оружием при артиллерийском налете на крепость: слишком тяжелые снаряды с малым количеством взрывчатки при выстреле проникали глубоко в землю и взрывались там, нанося минимальный ущерб.
Однако презентация не особо задалась. О том, как она проходила, впоследствии рассказал военный комендант Бреста Вальтер фон Унру: «Руководство встречей вел командующий 4-й армией фельдмаршал фон Клюге, которому я раньше уже показал цитадель. Сначала поездка шла к обоим 60-сантиметровым орудиям, специально к этому посещению привезенных из Ганиовера обратно на свои предыдущие орудийные позиции. Командир батареи должен был показать их Муссолини и создать впечатление, как будто бы мы имели еще много таких орудий. Муссолини спросил: «Вероятно, такой снаряд тяжелый? Насколько?» В ответ прозвучало: «Довольно тяжелый». Следующим вопросом было, насколько тяжелым является это гигантское орудие? Ответ: «Очень тяжелым». Третий вопрос: «Как далеко стреляет орудие?» Ответ: «Достаточно, но не слишком далеко». Так он отклонял вопросы. Лицо Гитлера изобразило насмешку. Однако я понял, что большого доверия между союзниками, кажется, не будет».
Нельзя не упомянуть о еще одной гипотезе на данную тему: Гитлер посетил крепость для того, чтобы визуально оценить последствия применения сверхтяжелой 1800-километровой бомбы, сброшенной 30 июня 1941 года на Восточный форт, после чего на этом последнем участке обороны организованное сопротивление прекратилось.
Взрыв был такой силы, что в городе повыбивало стекла, а само крепостное укрепление получило значительные разрушения. Такая причина визита вполне укладывалась в разрабатываемые на тот момент Гитлером планы о нанесении ударов сверхтяжелыми авиационными боеприпасами по крупным городам СССР и Великобритании.
Доподлинно неизвестной остается точная дата окончания периода обороны Брестской крепости, не завершенной последним боем майора Петра Гаврилова. По мнению польского историка Тадеуша Крулевского, предположительно финалом сопротивления можно считать 20 августа 1941 года. Последние защитники Цитадели пали в ходе ее тотальной зачистки гитлеровцами с использованием всех видов вооружений. Спецоперации предшествовало появление в нацистской прессе фото солдат, «выполняющих боевую задачу в Брестской крепости»: потеряв терпение, захватчики применяли огнемёты, чтобы выкурить из убежищ оставшихся храбрецов. Полуослепшие во тьме, без еды и воды, истекая кровью, бойцы отказывались сдаваться, продолжая сопротивление. Жители окрестностей утверждали: стрельба из крепости была слышна до середины августа…
Наиболее важным представляется то, что при существующем многообразии перечисленных версий и гипотез все они базируются на общей основе – стойкости и упорстве советских воинов – защитников Цитадели, чей подвиг сегодняшние недруги пытаются оспорить либо опровергнуть. Лежащая в руинах, истекающая кровью, она так и осталась непокоренной, страшной для врага даже в своем скорбном немом молчании.
Евгений ЛИТВИНОВИЧ
