К началу 2023 года на планете Земля насчитывалось порядка двухсот независимых государств. Варьирующие в небольшом промежутке данные – не окончательные: в обозримой перспективе статистическая цифирь вполне может уменьшиться, как минимум, на одну единицу. В связи с этим, подобно писателю Генрику Сенкевичу, впору задать вопрос Кишиневу: камо грядеши (куда идешь), Молдова?
На европейском «крючке»
Начнем с предыстории. 12 октября 1924 года сессия ВУЦИК приняла постановление об образовании Автономной Молдавской Социалистической Советской Республики в составе Украинской ССР. После присоединения Бессарабии с 1940 года на правах союзной республики входила в СССР. Свою независимость провозгласила 27 августа 1991 года. И если окончательный выбор нынешнего руководства останется за европейским путем развития – что он принесет простым молдаванам?
Своего рода наживкой на европейский «крючок» для Кишинева оказалась стартовавшая в мае 2009 года программа «Восточное партнерство» – западный проект, имеющий основной заявленной целью развитие интеграционных связей Евросоюза с шестью странами бывшего Советского Союза. Обещано было много: совершенствование системы управления и обеспечение стабильности, экономическая интеграция, включая создание зон свободной торговли, энергетическая безопасность, либерализация визового режима, развитие контактов и так далее.
Десять лет спустя доктор политических наук, доцент Государственного института международных отношений Молдовы Сергей Назария с сожалением констатировал: «Молдову в значительной степени оторвали от России. Для нас ничего хорошего это не дало. Мы разве что получили безвизовый режим. Это хорошо для людей, но не для страны: открылись дополнительные перспективы для массовой эмиграции, усилилось сокращение населения, что подрывает основу государства. Заключение договора об ассоциации подразумевало свободную торговлю с ЕС, что полностью открыло наши рынки для европейских товаров и фактически закрыло возможности экспортировать нашу продукцию в Европу. Формально нам этого никто не запрещает, но говорить о том, что есть свободная торговля с обеих сторон, неверно. Европейцы могут продавать в Молдове всё, что угодно, в любых количествах; нам же ставят жесткие ограничения по объемам. И мы не можем продавать нашу продукцию в тех объемах, в которых мы ее производим».
Уже два года назад по словам министра иностранных дел Украины Дмитрия Кулебы проект, по сути, забуксовал и заглох, испытывая трудности, вызванные политическими и другими моментами, основными среди которых значились армяно-азербайджанский конфликт, обострение отношений Евросоюза и Беларуси, кризис в украинско-белорусских отношениях, финансовые сложности стран Европы на фоне борьбы с пандемией COVID-19 и в более поздний период. Из шести государств – участников «Восточного партнерства» три (Украина, Грузия и Молдова) объявили вступление в Евросоюз целью своей внешней политики, вместе с тем активное участие в программе не избавило их от массы нерешенных проблем.
Чтобы Кишинев не соскочил с «крючка», Молдову наделили статусом официального кандидата на вступление в Европейский Союз. Ближе к часу «икс» реакция молдаван на это может быть непредсказуемо разной.
Уния, федерация и поглощение
Разговоры о том, что Молдове вполне реально грозит участь стать частью Румынии, велись и раньше, однако в последнее время они звучат на повышенных тонах чаще и громче. При этом приходится признать – никакая из возможных потенциальных альтернатив взаимопроникновения во всех сферах в равной степени не сулит молдаванам ничего хорошего: ни сохранения национального языка, культуры и традиций, ни повышения уровня благосостояния граждан. Будь то уния – союз государств, возглавляемых одним правителем, федерация – объединение с сохранением определенной степени субъектности, ни, тем более, полное поглощение, завершающееся исчезновением, стиранием с политической карты мира.
Тем, кто слабее и ограничен в своих ресурсах и возможностях, свойственно искать поддержку и опору у сильного: данный закон бытия действует в том числе и в международной политике. Вместе с тем очевидно, что Румыния для Молдовы в этом плане, несмотря на географическое территориальное соседство, – однозначно не лучший вариант. Румыния еще с 1970 года стала членом МВФ и начала активно брать западные кредиты, что ее и погубило. Нарастив задолженность до 22 млрд долларов, Чаушеску принял решения о досрочной выплате всех зарубежных долгов, что и было сделано в 1989 году, когда страна перешла с позиции бедности в состояние нищеты. Официальное вхождение в Европейский Союз 1 января 2007 года также не принесло манны небесной. Новые крупные промышленные объекты не создавались, а те, что остались от социалистического прошлого, – либо работали вполсилы, либо с небольшим количеством сотрудников: к примеру, на металлургическом комбинате в Галаце число работников уменьшилось с сорока тысяч до чуть больше восьми с половиной. Со времени вступления в ЕС Румыния потеряла более чем полтора миллиона человек, большинство из которых подалось на заработки в более благополучные государства. На родине за чертой бедности оказалось 35% населения. Кроме этого, в стране возник феномен «деревень нищих», где большая часть населения, состоящая из этнических цыган, живет за счет попрошайничества в Западной Европе и Скандинавии.
Исходя из названных реалий, становится понятным, что Румыния – самая бедная страна Евросоюза – при любом раскладе сближения не будет Молдову ни кормить, ни содержать, ни дотировать. Если чем и интересна Бухаресту бывшая советская республика-соседка, так это возможностью предъявления исторических территориальных претензий на основании идеологии проекта, служащего средством внушения румынам чувства национальной гордости для свершения грядущих геополитических преобразований – возрождения Великой Румынии с Молдавией, украинскими Бессарабией и Северной Буковиной в составе румынского государства. Бухарест использует историческое наследие Древнего Рима и латинской цивилизации, в угоду нынешней политической конъюнктуре реанимируя идеологемы образца XIX века, называют Румынию «латинским островом в славянском море», «восточным бастионом латинской цивилизации», «новым латинским народом», чье национальное самосознание по своей природе соответствует современным демократическим ценностям. Якобы поэтому румыны наделены исторической миссией распространять западную демократию за восточными рубежами Европы – в Украине и Молдове.
Проглотить язык
К слову, мнения о перспективах раздельного либо общего сосуществования Молдовы и Румынии еще раньше разделились диаметрально противоположным образом. Несколько лет назад румынский политический аналитик Богдан Дука утверждал: сама идея союза с Республикой Молдова не стоит затрат, так как подобный шаг дестабилизирует Румынию, приведет к выходу из ЕС и НАТО, к экономическому краху и кризису на Балканах. В то же время ему и его единомышленникам оппонировал столь же раскрученный тезис о де-факто превращении Молдовы в Румынию – постоянном, постепенном, мягкой силой, тихой сапой.
В Кишиневе не могли не знать того, что, помимо основных признаков государства, также существуют и косвенные, одним из которых является единый язык общения. Но так и не дожив до светлого европейского будущего, Молдова уже начала публично открещиваться от признаков собственной государственности даже в определениях. Сначала Конституционный суд установил, что официальным языком Республики Молдова является румынский. Далее появилось сообщение, согласно тексту которого в Трудовом кодексе и в постановлении Парламента о памятных днях, праздниках и днях отдыха в Республике Молдова словосочетание «Наш язык» заменяется на «Румынский язык». Последний гвоздь в крышку гроба был забит 28 февраля этого года, когда парламент Молдовы одобрил в первом чтении голосами депутатов от PAS (аббревиатура названия партии «Альтернатива и шансы». – Прим. Е.Л.) законопроект об изменении в законах названия «молдавский язык» на «румынский». Согласно проекту, словосочетания «молдавский язык», «государственный язык», «официальный язык» и «родной язык» необходимо заменить словосочетанием «румынский язык» в соответствующей грамматической форме. Кроме того, согласно проекту PAS, праздник «Лимба ноастрэ» переименуют в «Лимба ромынэ». Все изменения необходимо будет внести в нормативные акты в течение 30 дней после вступления закона в силу.
Сегодня Молдова, по сути, оказалась в откровенно проигрышном положении со всех сторон: между полным подчинением Румынии с территориальными претензиями либо без таковых, и/или вхождением в отнюдь не сплоченную «семью» государств Евросоюза, что чревато лишением многих прав, частичной потерей политической и экономической самостоятельности. Чем обычно заканчивается включение в ЕС бедных стран – хорошо известно.
