На днях лента Ютуба рекомендовала к просмотру интервью лауреата Нобелевской премии по литературе Светланы Алексиевич. Интервью ажиотажа не вызвало, как, впрочем, и само присуждение премии несколько лет назад. Тогда преобладало скорее недоумение от выбора шведских академиков. Сегодня же та навязчивость, с которой писательница регулярно напоминает о себе любимой, вызывает вполне объяснимое раздражение.
Раздражения бы, возможно, не было, если бы вниманию публики представлялись действительно мысли интеллектуала, а не передергивания и сумбурный поток сознания, пресный и неглубокий, человека, который так и не понял, что премии, даже самые престижные, не добавляют ни ума, ни эрудиции.
С моей стороны, безусловно, несколько самонадеянно заочно полемизировать с самим лауреатом Нобелевской премии, но все-таки попытаюсь доказать свою правоту на нескольких примерах, взятых из упомянутого интервью. Девочка участливо задает вопрос госпоже писательнице: «Як жывецца ў выгнанні?» Госпожа писательница рассказывает о своих страданиях после того, как кровавый режим вынудил ее покинуть родину в связи с событиями двадцатого года.
Всё чинно-благородно. Если не знать, что с начала нулевых до 2013 года она проживала в ряде стран Западной Европы и только в 2013 году вернулась в Минск. Изгнание было вполне добровольным, впрочем, как и нынешнее. На подпольную работу, как правило, Светлана Александровна отправляет себя сама. Когда захочет и на сколько захочет. Но о годах проживания во Франции и Италии она не рассказала. Вместо этого начала пространно рассуждать о «времени рассеивания», имея в виду, видимо, устойчивое выражение «время рассеяния», употребляемое преимущественно к истории еврейского народа.
Подобными ляпами беседа просто изобилует. Ужасающее косноязычие – характерная особенность великой писательницы: «мне интересно в жизни мое письмо», «моя книга не о тех темах, которые я хотела», «когда-то я писала больше войны», «мы были люди, которые воспитались на кухне». Все приведенные цитаты прозвучали в первые минуты беседы, но достаточно, полагаю, приведенных, чтобы понять уровень владения русским языком живого классика.
Дальше стало еще веселее: «попробуй (что-нибудь сделать. – И.Г.) на этой разной России, где разные люди, разные государства…»
Какие еще «разные государства на России»? Что вообще имелось в виду?
С России ни с того ни с сего собеседницы накинулись на Китай. Госпожа писательница начала издалека, со своего первого визита в Китай в советский период: «Это был очень бедный Китай. Только освободился от Мао Цзэдуна и его идей». Взрыв мозга. Китай освободился от Мао и его идей… Когда такое было? Школьнику известно, что современный Китай и не думал отказываться от идей Мао, а только творчески развил их.
Слушаем дальше, про Китай современный: «Сейчас это поражает. Особенно Шанхай. Это фантастическое, конечно. Это камень. То, что они сделали из камня, – фантастическое нечто». Вы что-нибудь поняли из сказанного? Если да – с вами что-то не так, обратитесь к психиатру.
Ни с того ни с сего высказалась на тему древнегреческой философии: «Не такой наивный был Платон с его словами, что писатели, интеллектуалы должны править миром». Во-первых, довольно смело в отношении Платона применять эпитет «наивный». Во-вторых, Платон говорил, что государством (а не миром) должны править философы. Никаких писателей рядом не стояло. Но ход мыслей позабавил. Оказывается, наша старушка-то с амбициями. Она же себя причисляет к писателям и интеллектуалам.
Перешла к политике: «Сколько я живу, столько правит Лукашенко». Кокетка. Лукашенко правит 30 лет, а вам, простите за нескромность, 76.
«Света Тихановская сделала много для авторитета Беларуси в мире. Весь бундестаг встал и 15 минут ей хлопал». Уважаемая, вы хоть две минуты пробовали аплодировать, ну, или, по-вашему, хлопать? Это, поверьте, нелегкая работа, а еще зная рациональное отношение немцев ко времени, не поверю. Опять врете.
Продолжила тему Тихановской: «Мне она понравилась. Но КГБ там как-то постаралось и поссорило нас». Я понимаю, что госбезопасности ко всему есть дело, но заниматься взаимоотношениями двух клуш – это, по-моему, мелковато. Беларусь для нашей интеллектуалки вообще что-то мелкое и неинтересное. Ее так и тянет порассуждать о России, в истории которой мнит себя великим специалистом. Какой из нее специалист по России – видно по следующим цитатам.
«Когда-то царю сказал кто-то из приближенных, таких прогрессивных, что можно уже крепостное право, за сто лет до того, как его убрали, сказал, что можно крепостное право отменить. А царь посмотрел: «Да, можно. И нужно. Но не с кем взять». То есть нет людей для этого. Это наша проблема на сегодняшний день».
В этой цитате прекрасно всё. Какой-то царь, за сто лет до отмены крепостного права, был не против его отменить. То есть где-то в середине XVIII века. Только одна проблема нарисовалась: за сто лет до отмены крепостного права царей не было. Сплошь царицы. С 1741 до 1762 года Россией правила Елизавета Петровна. До нее – Анна Леопольдовна при несовершеннолетнем Иване VI. После – Екатерина II, свергнувшая мужа, Петра III.
Где ж тот прогрессивный царь? С Ивана VI подозрения однозначно снимаются: в момент формального царствования ему было всего несколько месяцев отроду. В таком возрасте даже помазанники не разговаривают. Тогда Петр III? Он то по-русски немного понимал, примерно как Светлана Алексиевич. Но здесь другая незадача: он был сторонником усиления крепостного права, а не его отмены. Так что не нашли мы прогрессивного царя, загадка осталась неразгаданной. Эту тайну наша интеллектуалка унесет с собой в могилу. Тем более что ответ сама не знает.
Почему сегодня актуальной проблемой является отмена крепостного права – это вообще за гранью. Вероятно, она совсем другое хотела сказать, но что поделать – косноязычные мысли прыгают, как обезьяна на ветвях. Продолжая тему царей, выдала следующий перл: «Цари любят слышать правду только от этих, юродивых. Когда можно посмеяться. Хотя боятся предсказаний юродивых. В России во всяком случае».
Касательно «во всяком случае»: юродство – часть единственно российской духовной жизни, это не мешало бы знать писательнице. Над божьими людьми не принято было смеяться. Здесь снова видим пример, как наша интеллектуалка пытается свои измышления преподнести как безоговорочную истину.
Рассуждая на тему идейных ориентиров Лукашенко и Путина, отметила: «Они берут таких философов, как Ильина (имеется в виду Иван Ильин. – И.Г.), которые упрощали путь России, у них не было широкого взгляда». Смело, но бездоказательно. На этом рассуждения об узости взглядов Ильина прекратились.
Неожиданно прозвучал вопрос девочки-журналиста: «Если бы белорусские, российские идеологи перечитали Толстого, они запретили бы какие-нибудь его книги?» Ответ в который раз был бесподобен, но немногословен: «Ну не знаю, наверное. Если они сказки Афанасьева запретили…»
Вот звери. Запретили сказки Афанасьева. Кто такой Афанасьев, какие сказки, кто запретил, почему запретил – сами догадывайтесь. Я подозреваю, какие именно сказки могли быть не рекомендованы читателю, но в интернете информации ноль. А наш партизан снова молчит как рыба об лед. Ну вас к чертям, интеллектуал не должен ни перед кем объясняться.
Но бог с ними, с заветными сказками. Вопрос-то был о Толстом. Тут и развернуться бы великой печальнице о горькой долюшке матушки Руси. Поговорить об опасных религиозных экспериментах Льва Толстого, о влиянии его на общественную жизнь России начала прошлого века, о его оппонентах, а таковых было немало – от Константина Победоносцева до Ивана Ильина. На основании цитат из книги «О сопротивлении злу силою» показать узость и несостоятельность взглядов Ильина на учение Толстого. Но что-то сдержало лауреатку.
Ни с того ни с сего вдруг вспомнила обиду: «Когда я получила премию, какая была атака русских писателей на меня. Это была атака серьезная. И тогда я поняла, что это имперская страна».
Славная была охота, припоминаю ту ситуацию. Только не имперскость была причиной возмущения. Многие посчитали унижением не тот факт, что писательница из Беларуси получила Нобелевскую премию, а то, что именно такого невысокого уровня журналистка пополнила ряд, в котором Бунин, Шолохов, Солженицын. Напомню высказывание, которое уже цитировал в одном из своих материалов, авторства Ольги Туханиной: «В случае с Алексиевич мы не имеем ничего нового. Премию выдали по идеологическим причинам человеку, который и прозы-то никогда не писал. Ни низкой, ни высокой, никакой. И ни пьес, ни стихов.
…На поверхность выплывает самая неприглядная правда. Алексиевич вопиюще бездарна. Это, как раньше говорили, торжествующая серость. У человека абсолютная литературная глухота: на слово, на ассоциации, на аллюзии.
…Она слушает, быть может, да, но ничего не слышит и не понимает. Все герои ее интервью стилистически изъясняются совершенно одинаково. Старые, молодые, ветераны Великой Отечественной войны и ветераны Афганистана, женщины, мужчины – все они до одного придуманы, всё это бесконечно фальшиво. Все ее герои говорят навзрыд, все они бесконечно страдают. Этот жанр в нашей литературе всегда назывался «вагонная песня». А прокурор узнал в ней свою дочь. Это было во вторник. Сопливый пересказ ужасов войны для теток, считающих себя интеллигентками».
Туханина выразила мнение интеллектуалов от литературы. Но Алексиевич это не слышит. Не приняли в Москве – значит имперцы, буду звездой «невероятных» в Берлине. Все равно кем и где, лишь бы первой. На свадьбе – невестой, на похоронах – покойником.
Она постоянно подчеркивает свою значимость: я знала Алеся Адамовича, я знакома с Бабарико. «Я говорила помощнику Макрона: надо что-то делать». Она даже не поняла, что скопировала комический образ из «Короны российской империи»: «Россия гибнет, мусье. Надо что-то делать». Впрочем, чувство юмора – не про нее. Ее фирменный стиль, как уже говорилось, – «вагонная песня».
Появление интервью именно сейчас, за два месяца до президентских выборов, вполне понятно. Необходимо показать, что нобелевская глыба, матерый человечище не одобряет «режим», поет «вагонную песню» «невероятным». Но дело в итоге обернулось конфузом. Всего-то тысячу комментариев собрало интервью глыбы. Только небольшенькая часть их – восторги теток, считающих себя интеллигентками. Большинство же не очаровалось магией престижных званий и премий: «Для мяне яна праект глабалістаў, які не атрымаўся. І вельмі нізкі ўзровень разважанняў», «Старуха сходит с ума, это уже возрастное», «Читаю комменты, думал одного меня воротит от этой ее роли самопровозглашенной пророчицы. Ан нет. Оказывается, людям это не нужно, по крайней мере в Беларуси». Короче, захейтили бабушку. И поделом.
Далеко не все перлы этой фееричной беседы разобраны. Но полагаю, и разобранных на цитаты достаточно, чтобы получить заряд позитива в пору ноябрьской депрессии.
Игорь ГЕТМАН
