848. По закону зоны


В российском кино зона, как правило, находится в глухом лесу, кругом грязь, полумрак, собачий лай, режущие лучи прожекторов и вышки, с которых «вертухаи» наблюдают за творящимися в колонии «черными делами». Верно, но только отчасти. На деле еще страшнее. Трасса, железная дорога, город с гулом машин... Шум свободы, нормальная жизнь. Все это рядом, только осталось за высоким забором с колючей проволокой. Отголоски воли здесь, как звуки параллельного мира, в котором когда-то жил сам и о котором теперь придется надолго забыть. Журналисты пробыли здесь один день. Впечатления остались на всю жизнь.
    - Большинство из них на воле долго не задерживается, - рассказывает заместитель начальника колонии подполковник Владимир Савицкий. - Впрочем, это не наша вина. Хотя и считается, что колония перевоспитывает, но, объективно, как можно перевоспитать тридцатилетнего вора с пятью «ходками» за спиной? Воспитывать надо было в семье и в школе, а здесь - в первую очередь отбытие наказания. Ну и, конечно, у нас плохо работает система адаптации бывших зеков на свободе. Он выходит из колонии, возвращается назад в свою деревню. На работу его брать не хотят из-за темного прошлого, денег порой нет даже на еду. Месяц-другой - он понимает, что выжить можно только на зоне и сознательно совершает новую кражу. Здесь большинство именно за это и сидят. Самый распространенный диалог сотрудника администрации колонии с освободившимся: «Ну, Вася, когда тебя назад ждать?» - «Как уголовный розыск справится», - с улыбкой отвечает тот.
    Несмотря на это, в колонии есть ПТУ, осужденный может получить специальность тракториста, сварщика или швеи. В обозримом будущем, может быть, будут готовить поваров. Только вот  не помогают зоновские «дипломы» на воле...
    На КПП мы сдаем документы, мобильные телефоны и проходим на территорию, разделенную на несколько зон: жилая, бытовые помещения и производство. Все перегорожено решетками. Осужденные распределены по отрядам. Всего их 24, в каждом примерно по 150 человек. Срок в колонии начинается с карантина. Сюда привозят осужденных из СИЗО. Здесь они проходят санобработку и живут первое время. Здесь получают черную спецодежду - робу.
    Барак карантина ничем не отличается от обычного отрядного. Душное небольшое помещение, двухъярусные деревянные кровати - нары, зарешеченные окна. Увидев нас, осужденные сбились в одну группу, прижавшись к противоположной стене. На многих лицах одновременно сочетаются испуг и злость волка, только что загнанного на охоте и посаженного в вольер.
    Вопросов к офицеру колонии и к журналистам не было, кроме одного, иронически-риторического: когда освободят? На типовых синих одеялах лежат «СПИДинфо», кроссворды - самая читаемая здесь литература. Любимая передача по телевизору – криминальная «Зона Х» на БТ. Почти все они стремятся попасть в отряд, чтобы как можно скорее приступить к работам. Это единственная возможность ускорить время, которое тянется здесь мучительно долго.
    Зарплата заключенного невысока. Есть и те, кто в месяц получает около 10 тысяч. На руки деньги не выдают - расчет в местном магазине по безналу. Купить здесь можно любые продукты, кроме спиртных и скоропортящихся. Низкая зарплата объясняется тем, что труд здесь - это исправление, а не заработок. Кроме того, очень много осужденных таким образом оплачивают долги по суду. А на содержание одного зека в месяц уходит 224 тысячи рублей.
«Понятия» и «беспредел»
    Из карантина переходим от отряда к отряду. Прильнув к решетке одного из них, на нас внимательно смотрят два пожилых человека. Это отряд пенсионеров, тех, кто жил, состарился и, вероятно, умрет в зоне. Есть в колонии и свое кладбище. На могилах, правда, нет имен и фамилий. Только дата смерти и номер личного дела.
    Глядя на это, вспоминаешь штампованные фразы из тюремных и военных боевиков: «Вы здесь не хорошие и не плохие, не умные и не глупые... Вы здесь - ничто». Отчасти тут это применимо. В колонии своя
иерархия. Есть три вида осужденных: «блатной», «мужик» и «отверженный». В классическом варианте «блатным» считается авторитет, имеющий серьезные связи на воле, пользующийся уважением у всего контингента. Таких тут около 10 процентов. Основная масса - «мужики». Это рядовые зеки-работяги. Оставшиеся 10 процентов - «отверженные». К ним относятся осужденные, серьезно провинившиеся перед собратьями. Например, проигравшиеся в карты и не вернувшие долг. С «отверженными» нельзя здороваться, брать у них «презенты», например, сигареты.
    Впрочем, по словам Владимира Савицкого, сегодня «понятия» меняются. На «беспредел» молодежи жалуются даже «авторитеты». Сегодня вора в законе, освободившегося после энной отсидки, могут запросто избить пьяные подростки у его собственного подъезда - преступность молодеет, и это вносит свои коррективы в уголовный мир. «Блатным» на зоне нынче считается тот, у кого больше денег. Пришел с двумя сумками сигарет и богатыми друзьями на воле - ты уже «блатной». Так что воспеваемая некогда Михаилом Кругом тюремная «романтика» умерла вместе с самим певцом, убитым теми самыми ворами, образ коих он воспевал.
Самый вкусный хлеб
    Заглянули в столовую. Из 224 тысяч, которые затрачиваются на содержание осужденного, 64 тысячи тратится на еду, которую нам продемонстрировали прямо в котлах. Не домашний борщ, конечно, но съедобно. Еще лет десять назад так не кормили даже в армии. Нормы продовольствия постоянно корректируются, все они вывешены на стенде с информацией,  дабы не было претензий к администрации.
    В прачечной и парикмахерской, как и в столовой, работают осужденные. Местный цирюльник Вячеслав, веселый и общительный парень, когда-то учился на парикмахера. В своем довольно уютном «мужском зале» встретил нас весьма добродушно. На вопрос «За что сидит?» без колебаний ответил: «За убийство»...
    Из жилой и бытовой зон попадаем в цеха. В колонии производят мебель. Не Италия, конечно, но просто и со вкусом, а главное - довольно низкие цены. Двуспальная кровать, к примеру, стоит около 300 тысяч, мягкий гарнитур - примерно 800. Заказы поступают не только из Беларуси, но и из России. Это производство хоть немного окупает расходы на содержание преступников.
    Есть на зоне и еще одно предприятие: хлебопекарня. С ее появлением в Ивацевичском райпо пришлось сократить целую смену, обслуживающую зону. Несмотря на то, что хлеб здесь выпекают только для себя и ряда других колоний, каждый житель Ивацевичей скажет, что самый вкусный хлеб пекут именно здесь. Секрет выпечки остается в тайне, если он, конечно, вообще есть. Может быть, все дело просто в подходе к труду, ведь сюда, в хлебопекарню, отбирают только лучший контингент. Когда есть выбор: в черной робе тягать тяжеленные доски или в белом халате месить тесто, выбрав второе, как никогда ценишь эту работу и дорожишь ею.
Церковь как шанс
к спасению
    Поводом для визита журналистов в колонию стало пятилетие со дня основания церкви в честь иконы «Всех скорбящих радость». Ее открыли пять лет назад по инициативе руководства колонии и самих заключенных, большинство из которых православные. На торжественное богослужение приехали архиепископ Пинский и Лунинецкий Стефан (на фото) и настоятель этой церкви отец  Вячеслав. В дни, когда в церкви нет служб,  осужденные все равно ходят в церковь. За приходом смотрит староста православной общины Вячеслав Цурганов, осужденный за убийство.
    Постоянная группа прихожан 20 - 25 человек, на богослужении присутствует около ста. Помимо православных, есть в колонии и католики, и даже баптисты. По мнению духовных наставников всех религий, вера должна спасти их души, истинно верующий должен встать на путь исправления. Что же в действительности значит церковь для осужденных – путь к спасению, отдушина или еще один повод скоротать время в беседе со священником, неизвестно. Но то, что большинство из них, покинув колонию, снова вернутся в ее стены, - факт. И тут, видимо, на одного Бога надеяться не стоит - это вопрос всему обществу. Пока, увы, риторический.


Опубликовано: 21:00 - 31.12.1969г.
Поделиться новостью

Комментарии ()

    Вы должны авторизоваться/зарегистрироваться, чтобы оставлять комментарии.