blueALL-2.jpg5ceccc0d2b422

Запрошенная Вами страница не найдена

Проверьте правильность написания названия страницы

(design): design-elements/menu-header-1.tpl

20
Ноября
Среда
Tlgrm Inst. FB TW VK OK
Баннер не установлен
Баннер не установлен
wot.jpg5bc5985a3b71c
raspisanie_brest_3.jpg5a72cab07d02e
баннер.jpg5dc178182d55d
Что? Где? Когда?
Станет ли ФК «Динамо-Брест» чемпионом?
Курс валют в Бресте и области

ОДА КОРРЕКТОРУ

00:00 02.10.2008


    Как вы уже догадались, речь - о корректоре. Не смейте даже подумать, что корректор - профессия так себе, прогулочная, что ли.
    Как трактуется слово «корректор»? Обратимся к звезде лингвистики Владимиру Далю. Выдающихся открытий применительно к этому слову он не сделал, но все же. В его толковом словаре читаем: «Корректор - кто занимается исправлением опечаток, погрешностей набора, правщик». Словарь Сергея Ожегова уточняет: «Корректор - работник издательства, редакции, типографии...».
    От себя дополню: корректор - невероятно ответственная должность. Мы не можем мгновенно заметить ошибку, в какой бы сфере деятельности она не допускалась. Корректорская ошибка всегда на виду: газету «прощупывают» тысячи читателей. В связи с этим вспоминается почти анекдотичное. Первое мое журналистское пристанище - стародорожская районная газета «За савецкую Радзіму» на Минщине. Ответственный секретарь Кирилл Санкевич - фронтовик, потерявший в горящем танке обе ноги. Почти по каждому вышедшему номеру ему звонил очкастый секретарь горисполкома Алексей Ключеня, зануда из зануд.
    - Кирилл Андреевич, - ущемительно гнусавил он. - Я вот тут на первой странице опечаточку нашел. Что скажешь?
    - Скажу. Повнимательнее читай остальные полосы. Для таких читателей, как ты, мы на каждой странице  оставляем по ошибке.
    Погрешности в газетах встречаются. Ничего страшного тут нет. Если, конечно, они не несут откровенно политического оттенка. Ошибки бывают и в книгах - они готовятся месяцами. Газета рождается менее чем за сутки. Потому я всегда защищал, защищаю и буду защищать газетного корректора. Это - мое кредо!
    Столь пространная преамбула, на мой взгляд, необходима. О роли корректора в газете, его предназначении мы еще поговорим в эпилоге. А пока - мое откровение: я преклоняюсь перед всеми корректорами, с которыми свела меня судьба за многолетние бдения в «Заре». Все они заслуживают самых хвалебных слов. Но этот рассказ - пока лишь о немногих. Не ищите профессиональных изюминок - их не будет. Все донельзя просто: житейские зарисовки.
«Боря, миленький...»
    Она прихватила домой выправленные и уже подписанные в свет полосы. Почаевничав, начала их перечитывать. Это вошло в привычку, в какую-то жизненную потребность. Ей всегда казалось: где-то недоглядела, что-то упустила, какую-то козявку выловить не удалось. Читатель ныне ушлый - все заметит. Пусть не позвонит, не пожурит. А что подумает? Стыдно.
    Так всегда размышляла Юлия Михайловна Клёнкина - ревизионный корректор «Зари». Дока в своем деле. Ее уважали, ценили, к ней прислушивались, с ней советовались. О ней говорили: филолог от колыбели. В дополнение - богатый опыт. Потому и выпала ей самая ответственная должность - ревизионный. В редакциях в те далекие годы были и собственно корректоры, и подчитчики. Они выполняли, как считалось, черновую работу: вычитывали грязные полосы, с множеством ошибок. И лишь потом, когда, казалось, все выправлено, сверено, окончательная читка - за ревизионным.  Только после ее визы редактор давал свое добро: «В печать!».
    Но вот незадача: допивая чай, Юлия Михайловна обнаружила ошибочку. И она, набросив на себя полушалок, пробираясь по пустынным, глухим улицам, спешит в типографию. Дорога знакома, не впервой.
    - Боря, миленький, - умоляет Бориса Григорьевича Семенова, мастера печатного цеха. - Выключи ротацию. Сковырни эту букву. Пусть лучше слово плохо читается, но и ошибки не будет.
    - Юлия Михайловна, только ради вас, - нажимая на кнопку «Стоп», говорит Семенов. - Хотя по инструкции, Юлия Михайловна, не положено.
     - Понимаю. Спасибо, Боренька. А инструкция? Да шут с ней. Зато душе спокойнее, на сердце полегчало.
    Кто она, Юлия Михайловна? Ее личное дело по непонятным причинам не сохранилось. Знаю, воевала, о чем свидетельствуют ордена и медали на груди. Знаю, ее родина - древний город Рославль на Смоленщине, куда она частенько наведывалась. Знаю, ее родной брат, майор Советской Армии, служил в Германии, приезжал в Брест погостить у сестры. И тогда она, воспылав от радости и счастья, была, как говорится, на седьмом небе. Знаю еще кое-что.
    А именно. Говорят: слезы женщины - вода, мужчины плачут иногда. Слезы женщины, мне думается, - искреннее, это - крик души, глубокая сердечная боль. Я содрогался, видя, как текут изумрудные слезы по щекам Юлии Михайловны. Было это 11 августа 1975 года. На заседании редколлегии рассматривался единственный вопрос: о проводах на пенсию Клёнкиной Юлии Михайловны. Информировал собравшихся автор этих строк. Юлию Михайловну хвалили, обнимали, целовали, ей вручали букеты пышных роз. А она, раздосадованная, прослезилась тягостной прощальной слезой, только и сказав:
    - Как же я буду без вас, мои родные.
    - Без нас, Юлия Михайловна, вы не будете, - услышала она от сослуживцев. - Мы всегда будем с вами, а вы - с нами.
    Редколлегия решила: за многолетнюю работу в редакции, добросовестное отношение к служебным обязанностям и в связи с уходом на пенсию премировать Клёнкину Ю.М. 65 рублями из фонда редакции.
    Что эти 65 рублей? Бумажная пыль. Важнее - память о человеке. Я призываю всех к этой памяти.
Хохмачка Саша
    В поисках фотоснимка Александры Антоновны Гуловой забрел в дом № 6 на Маяковского, угловую часть его занимает популярный магазин - в недалеком прошлом «Лакомка». На фасаде - мемориальная доска: «В этом доме в 1967 - 1973 гг. жил почетный гражданин города Бреста, член КПСС с 1917 года Гулов Павел Мартынович». Следует добавить: Павел Мартынович - делегат второго Всероссийского съезда Советов рабочих и солдатских депутатов, состоявшегося 25 - 27 октября в Петрограде, в Смольном, где и была провозглашена Советская власть; Павел Мартынович был единственным брестчанином, встречавшимся с Владимиром Ильичом Лениным.
    Так вот. Забрел я в дом № 6, в квартиру № 12. Дверь открыл богатырски скроенный мужчина с собакой под овчарку. Собака меня обнюхала, приласкалась.
    - У вас есть собака? - спросил хозяин.
    - Была. Давно. Украли. Теперь нет.
    - Странно. Моя вас сразу признала.
    - Ничего странного. Собака чувствует друга. Я люблю животных, и она это уловила.
    Собеседник - внук Александры Антоновны Дмитрий Валерьевич Алимкин. Мне повезло. Все документальное о Павле Мартыновиче и Александре Антоновне Гуловых внук бережно хранит. Он извлек из шкафа несколько картонных коробок с фотоснимками, документами. Перетасовывая их, я обнаружил фотоснимки Александры Антоновны от девичества до зрелого возраста. Я нашел то, что искал. 
    Александра Антоновна много лет проработала в «Заре». Моя первая встреча с ней состоялась нежданно-негаданно. Я зашел в корректорскую, и она, бросив на меня пытливый взгляд, вопросительно сказала:
    - Что? Наш новый начальник? Девчата, обкатать. Шампанское - и никаких вывертов!
    По имени и отчеству ее почти не величали. Чаще звали Александра или Саша. За ней закрепилась кличка - «Сашка-хохмачка». С первого знакомства она шпарила всякую небылицу, я отвечал ей тем же текстом. Так мы, заковыристо подтрунивая друг над другом, пришли к дружелюбному сосуществованию.
    А хохмачки ее и вправду веселили. Приходит Александра Антоновна на работу, вся серьезная, озабоченная. Выпаливает ни с того ни с сего:
    - По радио слышала такую новость, такую новость - закачаешься.
    - И что за новость?
    - В стране началось широкое социалистическое соревнование в честь Международного дня женщин 8 Марта. Мужички, готовьте подарки!
     Одну хохмачку мне недавно рассказал известный в области журналист Аркадий Моисеевич Бляхер, в День Победы расписавшийся на рейхстаге. После “Зари” он работал в брестской районке, которая тогда называлась «Социалистический путь».
    - Аркадий Моисеевич, забери-ка этот оригинал из «Стилистического пути» - к «Заре» приблудился. (Поясню: материалы и областной газеты, и районки набирались в одном и том же линотипном цехе, перепутать - проще простого).
    Существенный штрих: вместе с Александрой Гуловой образцово выуживала погрешности линотипного набора ее сестра Нина, тоже корректор. Две сестры - как две кровинки: все у них шло созвучно, в унисон.
Вобла к пиву
    Чем дальше, тем знаменитее люди. Казалось бы, что может связывать с «Зарей» Тихона Яковлевича Киселева, великих должностных титулов которого трудно перечесть. Начинал в Гомельском и Брестском обкомах партии, 1980 - 1983 годы - первый секретарь ЦК КПБ, был Председателем Совета Министров БССР, первым заместителем Председателя Совета Министров СССР. Величина!
    С этой величиной тет-а-тет - старший корректор «Зари» Лидия Федоровна Тинякова.
    Она пришла в редакцию в марте 1948 года. Оформила все требуемые документы и поставила подпись под обязательством: «Я, нижеподписавшаяся, Чорная Лидия Федоровна, состоя на работе в редакции газеты «Заря» (орган Брестского обкома КП(б)Б) или будучи уволенной, настоящим обязуюсь хранить в строжайшем секрете государственные тайны, известные мне в силу служебного положения, а также все сведения, касающиеся редакции областной газеты и ее работы, ни под каким видом их не разглашать и ни с кем не делиться ими. Мне известно, что за разглашение государственной тайны я несу ответственность в соответствии с Указом Президиума Верховного Совета СССР от 9 июня 1947 года. Также обязуюсь сообщать о всех изменениях и сведениях, указанных в моей анкете, в частности, о родственниках и знакомых с иностранцами или выехавших за границу».
    Сегодня, прочитав это “уникальное” творение, хочется воскликнуть: «О времена, о нравы!».
    Лидия Чорная-Тинякова родилась в 1927 году в деревне Лапичи Уваровичского района Гомельской области. «Бацька займаўся земляробствам, - пишет Лидия Федоровна в автобиографии. - У 1928 годзе памёр. Пасля смерці бацькі маці пачала працаваць на савецкай рабоце, а затым - на партыйнай. У 1942 годзе я закончыла сямігадовую школу на хутары Краснянка Урупінскага раёна Сталінградскай вобласці, а ў 1944 годзе - дзевяць класаў у горадзе Урупінску. На часова акупіраванай немцамі тэрыторыі не жыла. Пасля вызвалення Гомельскай вобласці ад нямецкіх захопнікаў пераехала ў горад Гомель, а ў 1947 годзе - у Брэст”.
    Такая вот необычная биография. То ли в Гомеле, то ли в Бресте ее родная сестра познакомилась с Тихоном Яковлевичем Киселевым и вышла за него замуж. Сестра иногда присылала в Брест правительственную машину, и Лидия Федоровна ездила к ней на дачу под Минском. И всегда, что было в те годы дефицитом, привозила сушеную воблу. Щедро угощала заревских мужиков, приговаривая: «Это - к пиву». Лидии Федоровне одно время нездоровилось. Сестра настаивала: «Переезжай ко мне, здесь тебе и квартиру устроим, и лучшие клиники...». Лидия Федоровна наотрез отказалась. Она лишь согласилась на операцию в тогдашней цековской и совминовской лечкомиссии. А из Бреста не уехала. И еще долго-долго бдительно вылавливала ошибки в родной корректорской.
Обещанный эпилог
    Первоначально заголовок звучал так: «Клёнкина, Гулова, Тинякова и иже с ними». Созрел иной: «Ода корректору». Но об иже с ними я не забыл.
    Итак, иже с ними. Корректор, в моем понимании, - человек творческий, эрудированный. Убежден: два года работы корректором  в солидной газете равнозначны аспирантуре. Глаза корректора-профессионала, говоря образно, пронизывают слова, словно рентген, высвечивая все инородное, нежелательное.
    Всех, кто работал в разные годы в корректорском цехе «Зари», упомнить не смогу. Но тех, кого назову, отношу к когорте высоких профессионалов. Это Надежда Седун, Зинаида Ковбасюк, Татьяна Кучерова. Это сегодняшняя великолепная троица  - Татьяна Дубовик, Светлана Кузьмич, Алла Терещук. Прежде чем получить должность в «Заре», они прошли сквозь орфографическо-синтаксическое сито. Свету, правда, я переманил из корректорской типографии - она ведь окончила Ленинградский издательско-полиграфический техникум. Татьяна Дубовик, путешествуя с отцом-пограничником по необъятной стране, от Петропавловска-Камчатского до западных рубежей, наконец-то обосновалась в Бресте и «застряла» в «Заре», как она сама выражается, навсегда. Алла Терещук вообще уникум. Она - модельер, мастерица по пошиву верхней одежды. И поди-ка - корректорская. «Знание языка, - говорит она, - это прежде всего школа, учителя. И, конечно, что-то врожденное. Можно окончить десяток академий, а языка не знать...».
    На этом я заканчиваю свое непритязательное посвящение корректорам «Зари». С искренним пожеланием: пусть газета выходит без видимых ошибок.


Автор
Владимир ТУРОВ (старший)

Комментарии

Оставить комментарий:

Ваше имя
Введите имя (псевдоним), под которым будет опубликовано сообщение
Ваш e-mail
Необязательное поле. Введите свой e-mail если желаете получить уведомления об ответах
Текст сообщения
Я Согласен с правилами размещения комментариев Прочитайте правила и поставьте флажок, если согласны с ними
turing image
Каптча Нам важно знать, что Вы человек!