oknakondrrat.jpg5d6e634f052e1

Запрошенная Вами страница не найдена

Проверьте правильность написания названия страницы

(design): design-elements/menu-header-1.tpl

6
Декабря
Пятница
Tlgrm Inst. FB TW VK OK
Баннер не установлен
Баннер не установлен
raspisanie_brest_3.jpg5a72cab07d02e
баннер.jpg5dc178182d55d
Что? Где? Когда?
Станет ли ФК «Динамо-Брест» чемпионом?
Курс валют в Бресте и области
kogin.jpg50c8fae1ee2fe

Колонковые мазки высокой пробы

00:00 30.07.2008





Сашин “катушок”, как его не в обиду окрестили все редакционные на Комсомольской, 40, размещался на втором этаже перед входом в секретариат, напротив телетайпного зала. Он был обставлен предельно скромно: стол, два стула - для себя и гостя. Над столом прикреплена видавшая виды полка для всяких бутылочек с тушью, тюбиков, наборов акварельных красок. У стены в пластмассовых стаканчиках стояли, щетиной вверх, малые и покрупнее кисти, плакатные перья различных калибров, чернильные ручки, заточенные карандаши. И - стопки тетрадей для рисования, обычной газетной бумаги.

Стены “катушка” чуть ли не до потолка украшали эскизы картин, сделанные преимущественно в околицах Бреста, на берегах Мухавца или средь развалин героической крепости, бросались в глаза наброски замысловатых, понятных только, видимо, ему рисунков.

Единственное окно выглядывало во двор редакции и типографии, из него просматривался унылый вид с дряхлыми жестяными и шиферными крышами, что вовсе не вдохновляло. Хотя нет: на стене “катушка” висела линогравюра “Дворик”, сюжет которой, вероятнее всего, навеян именно видом из окна.

Александр Иванович гордился набором колонковых кистей, для них он даже отвел отдельный стаканчик - таким дефицитом располагал не каждый брестский художник. С непосвященным в тайны живописи он охотно делился своими познаниями, в том числе и о кистях.

- Колонок, братец мой, - говорил он задумчиво, - хищник семейства куньих. Не лев, конечно, не тигр, но не такой уж и маленький - хвост до 20 сантиметров. Из волос его хвоста изготавливаются самые популярные в мире кисти. Художник без этих кистей - не художник. Шедевр великого Леонардо да Винчи “Мона Лиза” чем написан? Талантом художника и колонковыми кистями. То-то, братец мой. Эти кисти предпочитали все знаменитые русские художники: Илья Репин, Василий Суриков, Иван Шишкин, Алексей Саврасов. Без них не обходился ни один иконописец. Икона “Троица” Андрея Рублева - это глубокая человечность, возвышенная одухотворенность. Опять же колонок помог...

Слушать Кожина, забавные истории из жизни живописцев было чрезвычайно интересно. Он их рассказывал походя, не отвлекаясь от работы. По штатному расписанию редакции он проходил как художник-ретушер. Хотя ретушь фотоснимков он и считал черновым делом, но ею приходилось заниматься каждый день. Без этой процедуры цинкография не принимала для изготовления клише ни одного отпечатка. И никого не упрекнешь - этого требовала донельзя примитивная, заскорузлая технология выпуска газеты. Хорошо, если на ретушь поступает снимок своего фотокора: два-три мазка - и отправляй в типографию. А если, уже под вечер, позвонят с фототелеграфа и “обрадуют“: приезжайте, мол, за снимком. Звонили еженедельно, иногда и по два раза. Важных событий в Москве, в мире - хоть отбавляй. Начал, скажем, работу очередной съезд КПСС. Открылся всесоюзный форум колхозников. Никита Хрущев встречается лицом к лицу с Америкой. С визитом прибыла Индира Ганди. На Красной площади - траурный митинг... Вот и “летят” по фототелеграфу срочные снимки с грифом: “Правительственный”. Качество - хуже некуда. Но ни один редактор не рискует: в номер - и никаких гвоздей!

И Кожин, не успев поужинать, спешит в редакцию - благо жил неподалеку. Повертит в руках снимок, присмотрится и, нахмурив шикарные брови, выпалит:

- Будь он неладен, этот фототелеграф. Не будь его, не было бы никакой мороки. - И уже всерьез: - Куда денешься. Попробую вытянуть...

Садится, надевает очки. Раскладывает перед собой все необходимое. И вот уже кисть ходит по снимку, как живая. Что-то усиливается тушью, что-то смягчается белилами - и снимок преображается. Ответственный секретарь Зиновий Ильевский доволен:

- Молодец, Саша! Ты, как всегда, дока.

Александр Иванович, посмеиваясь:

- Полагается повышенный гонорар, Зиновий Борисович!

Гонорар, кроме зарплаты, художник получал всегда - и не только за ретушь. Прилично оплачивались заставки, клишированные заголовки, рисунки - все, что оживляло газетные полосы. Но его прельщало большее - высокая живопись. В моем архиве сохранился уникальный документ 30-летней давности - каталог персональной художественной выставки Александра Кожина - в 1978 году он решил познакомить брестчан и гостей города с тридцатью пятью произведениями. Это картины, написанные маслом и акварелью, графика, линогравюра. Процитирую анонс к каталогу:

“Первое, по-настоящему заинтересованное знакомство брестчан с творчеством Александра Кожина состоялось в 1961 году на республиканской художественной выставке, посвященной 20-летию героической обороны Брестской крепости. Именно тогда он, художник областной газеты “Заря”, увлекавшийся живописью и графикой, решился отдать на суд зрителей одну из своих картин - “Ценою жизни”. Суровая и беспощадная правда войны предстает перед нами. Трагизм картины “Ценою жизни” очевиден, но от нее не веет безнадежностью. Художник всем пафосом утверждает: герои не умирают, они уходят в бессмертие. И народ, имеющий таких сыновей, победить нельзя.

С большинством живописных и графических работ А. Кожина брестчане имели возможность ознакомиться на его персональной выставке в 1972 году. Нынешняя - вторая - дает основание считать, что по-прежнему военная тема - главная для ветерана Великой Отечественной войны А. Кожина. К уже знакомым зрителю картинам “В тылу врага”, “Слезы войны”, “На вечном посту”, “Гроза прошла” прибавилось весомое подкрепление: “Таран”, “Весна победная”, “На земле отцов”, “Старт разрешен”, “Тишина”.

Выставка свидетельствует о возросшем мастерстве Александра Ивановича Кожина. О плодотворном, нужном людям труде брестского художника можно судить и по такому факту: уже в девяти музеях республики экспонируются его работы”.

Каталог подтверждает последнее предложение анонса. Картина Александра Кожина “Ценою жизни” - собственность музея мемориального комплекса “Брестская крепость-герой”, линогравюра “Глоток воды” - в собственности Государственного художественного музея республики, масштабное полотно “В тылу врага” - собственность музея народной славы г. Гомеля, в собственности Брестского краеведческого музея - работы Александра Кожина “Дуб Новикова” и “Под одним небом”...

Все картины Кожина, написанные маслом, - искусство высокой пробы. Несмотря на это, в Союз художников он так и не вступил. Его, вне сомнения, приняли бы. Но этот вопрос он ни перед кем не ставил. Он с гордостью носил на лацкане пиджака значок члена Союза журналистов СССР. К иной славе не стремился, считал, что он в искусстве - еще не мэтр.

Когда в конце 60-х годов на территории Центрального острова развернулись работы по созданию мемориального комплекса “Брестская крепость-герой”, главным художественным руководителем которого был Александр Павлович Кибальников, известный во всем мире монументалист, Кожин, ни с кем не советуясь и не согласовывая, решил лично с ним познакомиться. Да, Александр Иванович был таким: если что-то надумал - не остановится. Тем более у него был повод. Сначала, как мы знаем, родилось впечатляющее художественное полотно Александра Кожина “Ценою жизни”, а спустя почти десятилетие - скульптурная композиция Александра Кибальникова “Жажда”, чуть ли не копия кожиновской картины. “Но как подступиться к титулованному скульптору? - размышлял про себя Кожин. - Он ведь и народный художник СССР, и лауреат Ленинской премии... Ат, будь что будет”.

Зашел в его “полевую мастерскую”, как говорится, без стука. С ходу представился:

- Я художник газеты “Заря”, автор картины “Ценою жизни”. Александр Кожин. Прошу прощения, что вот так ворвался.

Кибальников, вскудлачивая всей пятерней богатырскую бороду, буквально впился пронзительными глазами в нежданного пришельца.

- Раз пришли - присаживайтесь, - сказал Александр Павлович, указывая на стул возле стола. - Я всегда рад встрече с любым человеком, особенно, без лукавства, таким талантливым, как вы. Да, я знаком с вашей картиной, она произвела на меня потрясающее впечатление. Да, именно ваша картина подсказала “Жажду”, в несколько, естественно, измененном варианте. Одно другому, думается, не помешает: и картина, и скульптура будут жить вечно. Но об этом мы еще успеем поговорить. А пока...

Он достал из тумбочки бутылку начатой “Столичной” - ходили слухи, что у Кибальникова всегда была в загашнике для гостя именно эта марка, поставил две рюмашки и минералку, нашел кое-что на зуб и, чокаясь, сказал:

- Ну, за знакомство, Александр Иванович!

- Не подумайте, Александр Павлович, что я пришел к вам с какими-то претензиями, - оживился Кожин. - Я рад, что такой великий мастер продолжил то, что начато мною, на что меня вдохновили грозные события июня 41-го. Мне просто захотелось быть знакомым с вами не только по фотоснимкам, увидеть и услышать вас таким, какой вы есть в жизни. Может, вы совет мне какой дадите, подскажете, стоит ли мне продолжать свою линию в живописи.

- Стоит, даже очень стоит...

- За рюмкой, - продолжал свой рассказ Александр Кожин о встрече с Александром Кибальниковым, - мы беседовали как давние хорошие знакомые. Кстати, больше трех, это было уже известно, он никому не наливал. Мы поговорили еще о том о сем. На прощание пожали друг другу руки. И я услышал вот такие слова: “Заходите, Александр Иванович, как-нибудь еще. Люблю общаться с творческими людьми”.

Всякий раз, идя в секретариат, фотокор Евгений Макарчук непременно дважды стучал в дверь “катушка”, громко подтрунивая:

- Сань, е2 е4 сгоняем?

- Не дури голову, Женя! Небось, так поздно снимки в номер несешь, а мне их еще до кондиции доводить, - парировал из-за двери Кожин.

Ох уж эта богиня Каисса, никакого житья нет. Шутливая словесная перебранка между фотокором и художником - ее “проказы”. У Кожина на подоконнике - всегда комплект шахмат. Частенько вечерами за шахматной доской вспыхивал такой гвалт, до хрипоты в голосе, что, казалось, усмирить соперников никто не сможет. К удивлению, разгоряченность сама собой исчезала, Кожин и Макарчук как ни в чем не бывало делали ход за ходом.

Вообще-то спорт для Кожина был еще одной неугасимой страстью. Он мог до седьмого пота резаться в настольный теннис - по его настоянию в редакции появился теннисный стол. Игрой в пинг-понг он увлек даже некоторых высоковозрастных “заревцев”. На всех футбольных матчах он постоянно находился в стане заядлых болельщиков - пропуском на стадион служило журналистское удостоверение. На вопрос, как сегодня футбол, он не без иронии отвечал:

- Как всегда: сильно, точно... мимо ворот!

Автор
Владимир ТУРОВ (старший)

Комментарии

Оставить комментарий:

Ваше имя
Введите имя (псевдоним), под которым будет опубликовано сообщение
Ваш e-mail
Необязательное поле. Введите свой e-mail если желаете получить уведомления об ответах
Текст сообщения
Я Согласен с правилами размещения комментариев Прочитайте правила и поставьте флажок, если согласны с ними
turing image
Каптча Нам важно знать, что Вы человек!