greenNew-2.jpg5ceccc4d20ad9

Запрошенная Вами страница не найдена

Проверьте правильность написания названия страницы

(design): design-elements/menu-header-1.tpl

8
Декабря
Воскресенье
Tlgrm Inst. FB TW VK OK
Баннер не установлен
Баннер не установлен
lestv.gif537ef1827c008
raspisanie_brest_3.jpg5a72cab07d02e
баннер.jpg5dc178182d55d
Что? Где? Когда?
Кто станет главным тренером Динамо-Брест?
Курс валют в Бресте и области

Такие разные, такие схожие

00:00 11.06.2009
    Издали замечаю - на обочине дороги, рассекающей владения садового товарищества «Пресса» на два крыла, у так называемого пожарного пруда, стоит бежевый «Жигуль». Петр Васильевич, значит, уже приехал.Подхожу, выкрикиваю:
    - Бог в помощь!
    - Спасибочки! - слышу в ответ.
    Он втыкает лопату в землю, подходит к дороге. Пожимаем друг другу руки. Перекидываемся несколькими словами: о погоде - что-то дождя давненько не было; о сорняках - допекают, не надо ни сеять, ни поливать, ни подкармливать, растут себе, окаянные, - и все тут.
    А лягушки заливаются: ква-ква, ква-ква...
    - Ишь, как раскудахтались, - иронизирует Петр Васильевич. - Живой джаз-оркестр. Французов на них нет...
    Пруд хотя и называется пожарным, но он - хранилище живительной влаги для грядок, сюда в сухой сезон с ведрами, поливачками стягивается дачный люд, чтобы зачерпнуть водицы, полить лучок, морковку, свеклу, огурцы. И все добродушно приветствуют Петра Васильевича, а он по обыкновению отвечает им тем же мерилом.
    Это - в прошлом. Сегодня о Петре Васильевиче Ельце - одни воспоминания. Пять лет назад он распрощался с этим миром и ушел в мир иной. Ушел тихо, спокойно, как тихо и безмятежно жил. 25 апреля этого года ему исполнилось бы 70 лет. До юбилея не дожил. Прискорбно...
Пути-перепутья Петра Ельца
    Все складывалось как нельзя лучше. Приехал в Брест с университетским дипломом.
    «Настоящий диплом выдан  Ельцу Петру Васильевичу в том, что он в 1961 году поступил в Белорусский государственный университет имени В.И. Ленина и в 1966 году окончил полный курс названного университета по специальности журналистика.
    Решением Государственной экзаменационной комиссии от 22 июня 1966 года Ельцу П.В. присвоена квалификация ЖУРНАЛИСТ».
    Из характеристики выпускника Белгос-
университета Ельца П.В., подписанной деканом филологического факультета доцентом Г.В. Булацким и секретарем партбюро доцентом В.А. Павленко:
    «На отделение журналистики Елец П.В. поступил после службы в Советской Армии.
    С первых лет начал активно выступать с материалами в республиканских молодежных изданиях.
    Тов. Елец П.В. активно участвовал в общественной жизни факультета и университета. Был заведующим отделом комсомольской жизни многотиражной газеты «Беларускі універсітэт», членом комсомольского бюро факультета, где отвечал за работу народной дружины.
    Елец П.В. пользуется уважением среди товарищей, скромен и вежлив.
    Идейно выдержан, политически грамотен.
    Рекомендуется для работы в районную или областную газету».
    Зачислили литсотрудником «Зари». Еще не успел опериться, толком не притерся, как звонок из обкома партии - вызывают в отдел пропаганды и агитации. Разговор короток: так, мол, и так, надобно поехать в Ганцевичи, на подмогу - с кадрами журналистов там туго.
В советскую эпоху известно как было: партия сказала: «Надо!» - комсомол ответил: «Есть!». Не стал отнекиваться и Петр Васильевич, хотя знал: о Ганцевичах блуждает невеселое поверье - беспросветная полесская глухомань, в Ганцевичи - это что к черту на кулички, вроде как в ссылку.
    Добрался. Встретился с редактором местной районки «Савецкае Палессе» Василием Федоровичем Проскуровым. О нем был немало наслышан еще в университете. Толковый, творческий, прост, как правда, ценит и уважает молодую поросль. С часок поговорили, как на духу. Василий Федорович как бы мимоходом влюбил Петра Васильевича в ганцевичскую «глухомань», в этот провинциальный  городишко, где ему предстояло жить и работать.
    Почти в одно и то же время оказался в ганцевичской «ссылке» и журналист Антон Борисович Адамович. Аграрник до мозга костей, крестьянской закваски, ладно скроенный, с неповторимым басовитым голосом, по которому Антоний - его так величали - узнавался всюду. Он Петру Васильевичу пришелся кстати. Они и раньше были дружны, еще по университету. А тут, как в песне, «вот и свела судьба». Побратались крепче пущего. Еще бы - квартировали в одном доме, механизаторском, добротном. Хлебосольная хозяйка стряпала завтраки и ужины, а в обед перекусывали, где придется.
    Газета - это такое ненасытное брюхо, сколько ни пиши - все сожрет. Поэтому и колесили по району чуть ли не от рассвета до заката.
    Зато спалось сладко. Особенно после того, когда, придя поздно с работы, усталый тракторист «находил» в деревянном шкафчике, им же сделанном, что-то сугубо домашнее, жена отваривала рассыпчатый картофель, поджаривала шкварки с колбасой, «пальцем пханой», приносила из погреба огурчики - и под всю эту снедь допоздна текла беседа. И не надо никуда ехать - пиши репортаж с места события о семейном укладе жизни полешуков. А что утром? Утром хозяйка, пробудившись чуть свет, толкала в бок еще похрапывающего мужа (вставай, мол, поле зовет), разбиралась с домашней живностью - буренкой, хрюшками да несушками - и готовила завтрак.
    Хозяин давно ушел, а журналисты все еще отсыпались. Раскрыв глаза, они увидели: на столе стоит пышущая утренней бодростью и здоровьем крынка парного молока.
    За завтраком Петр Васильевич, загадочно улыбаясь, осторожно спросил:
    - Молочко. Впервые. Что бы это значило, Антоний?
    - Поставили - пей на здоровье.
    - Что-то тут не чисто, Антоний, - не унимался Петр Васильевич.
    - Чисто не чисто, га-га-га, - пробасил Антон Борисович. - А чево, баба гарная, в соку. Почему бы клинышки не подбить...
    Поблагодарив хозяйку за аппетитный завтрак, ушли в редакцию...
Жизнь его не баловала. Предвоенный деревенский крепыш - он родился на Дрогичинщине, в Хомске - двухгодовалым очутился в военном пекле. Он не осмысливал, что такое война: игра какая-та, не иначе. Как не мог осмыслить и того, что его отец, Василий Афанасьевич, призванный на воинскую службу в 1940 году и проходивший ее в Брестской крепости, погиб в самом начале войны, и он, Петруха, с детства остался сиротой. В похоронке, которую мать, Анастасия Ивановна, получила значительно позже, значилось - без вести пропавший. Никто из родственников так и не узнал, где его могила. Ясно было лишь одно: его могила - весь земной шар.
    Потому-то и карабкался Петр Васильевич по жизни, как мог - ни на кого не надеясь, ни от кого не ожидая поддержки. Потому-то и очутился он, еще будучи юнцом, в Целинограде, осваивая на заводе «Казахсельмаш» специальность слесаря. Решил так: специальность практичная, ходовая, слесари нужны везде, без копейки в кармане не останешься.
    Все, однако, повернулось по-иному. Отслужив положенное в армии, в Казахстан возвращаться не стал - потянуло в родные края.
    Из так именуемой ганцевичской «ссылки» спустя три с половиной года он вернулся в Брест. И не один. С ним была его половинка, Мария Ивановна, - молодая, симпатичная супруга. Общительная, словоохотливая. Я как-то у нее спросил:
   - И где вы нашли друг друга?
       Она и рассказала:
   - Первомай был. Я медсестрой в Ганцевичах работала. Нас, медиков, буквально принуждали идти на демонстрацию. Так не хотелось, так не хотелось. Все же пошла. И не сожалела. Там мы с Петей и встретились. В Ганцевичах и свадьбу отплясали...
В «Зарю» Петра Васильевича приняли без всяких проволочек. В «Заре» и состоялась его карьера. Ему доверили быть и вожаком редакционных коммунистов. Хорошо помнится тот день, когда Петр Васильевич, раздосадованный, пришел из практически уже не существующего горкома партии, положил на стол учетные карточки всех членов КПСС, тоже уже бывших, и с какой-то дрожью в голосе сказал:
    - Заберите на память. КПСС нет. Власть - у новоявленных демократов. Откуда и куда подует роза ветров, одному Богу известно. Лично для меня все определено: был членом партии - им и останусь. Навсегда. Это - в душе, в крови.
    А вообще-то Петр Елец был на редкость уравновешенным. По пустякам не нервничал. Удрученным я его видел лишь несколько раз. Первый, вы уже знаете, - упразднение КПСС. Второй, когда нелюди угнали его «Жигуленка», - брестские сыщики, правда, вскоре его нашли в зарослях на околице Бреста. Ну, и не один раз, когда на теплом канале Березовской ГРЭС, куда он на том же «Жигуленке» нередко ездил порыбачить, срывался с донки крупный карп, этак кило на три, ежели не повесомее. Вот тогда он, для успокоения, видимо, бросал в пустоту гневные слова:
    - Ат, зараза, ушел...
    Я его понимал: он не столько рыбину жалел, сколько переживал - женушку нечем будет удивить...
    Коварная болезнь подкралась нежданно-негаданно. Скрепя сердце Петр Васильевич написал заявление: «В связи с ухудшением здоровья прошу перевести меня на полставки обозревателя». Редактор тоже скрепя сердце наложил резолюцию: «В приказ - с 22.04.03 г. перевести Ельца П.В. на полставки обозревателя отдела писем, молодежи и массовой работы с окладом согласно штатному расписанию». До этого Петр Васильевич Елец, заместитель главного редактора «Зари», заслуженный работник культуры Республики Беларусь, опубликовал в родной газете статью «Причащение», статью-исповедь, статью-прощание. Вот эта статья:
    «Тот день тридцатипятилетней  давности помнится до мелочей. День моей первой журналистской практики в «Заре». В кабинете, который занимал идеологический отдел, сидели трое. Они, «опытные волки», как отрекомендовал главный редактор, становились моими наставниками и коллегами. Я представился: студент третьего курса журфака.
    - К чему больше душа лежит? - начал разговор заведующий после знакомства. - У нас тематика обширная.
    Я пожал плечами. В газете еще не работал: после армии - в университет. Если, конечно, не считать сотрудничества с окружной военной газетой.
    - Ну, и ладно, - заключил завотделом. - Что штаны протирать - иди в общежитие строителей, напиши, как живут молодые люди, как проводят досуг. Со сверстниками, думаю, легче найдешь общий язык.
    Он встал из-за стола, прошелся по кабинету:
    - И еще совет. Сядешь писать - не ищи красивых слов. Пиши просто, но искренне.
    Наугад я постучался в комнату на первом этаже общежития. Дверь открыл парень в солдатской форме.
    - Из газеты, - я протянул редакционное  удостоверение.
    - Заходи, - парень располагающе улыбнулся и пригласил сесть. - Не часто у нас такие гости.
    Кажется, обо всем мы переговорили в тот вечер. Назавтра я пошел на строительную площадку, где трудились коллеги моего нового знакомого. Многое к тому, что я уже знал, дополнили бригадир и мастер участка. Легко и быстро я написал материал о молодежной бригаде.
    - В общем, неплохо, - заметил завотделом. - Но скажу прямо - страдаешь многословием. Прочитай-ка сам еще раз. Что найдешь лишним - убери. Статья от этого выиграет.
    Я так и сделал. На мое удивление, через день материал стоял на первой полосе.
    - Очень даже неплохо, - отозвался ответственный секретарь.
    Утром, не заходя в редакцию, я побежал к газетному киоску. Но когда развернул заветный экземпляр, был немало удивлен: на месте моей публикации стояла передовая статья, призывающая строителей достойно завершить хозяйственный год.
    В редакции меня уже разыскивала секретарша:
    - Вызывает главный!
    Через минуту я стоял в просторном редакторском кабинете.
    - Прочитал вечером твой материал и в последний момент решил снять, - он достал из стола сложенный вчетверо типографский оттиск первой полосы и показал подчеркнутые красными чернилами строки.
    - Ты пишешь: «Он был в солдатской гимнастерке, с расстегнутым воротничком». Это же противоречит требованиям армейских уставов.
    Не знаю, то ли лукавил, то ли говорил искренне главный редактор. Подумалось, насчет передовой статьи - команда, видимо, поступила оттуда, из обкома. Редактор же стал зубы заговаривать. Паузу прервала редакционный секретарь-стилист:
    - Запомни, детка, нет в русском языке ночного поезда, которым приехал твой герой. Есть поезд, прибывающий ночью.
    С оттиском выправленной полосы, несколько расстроенный,  я направился в общежитие. Чтобы прочитать вместе с теми, о ком писал. Наверное же, больше для того, чтобы хвастнуть перед своими сверстниками.
    На столе появились бутылка вина да хлеб с солью. Это было причащение - на предмет вхождения в профессию, будущей работы в «Заре».
Народная притча: мужчина на своем веку должен посадить дерево, вырастить сына, построить дом. Деревьев на дачном участке Петр Васильевич посадил столько, что и теперь по весне они пышно благоухают. И достойного наследника вырастил. Дом построить не смог. Дом строит отпрыск - Сергей. На берегу того же пруда уже выросла двухуровневая коробка. Дело, как считается, за малым: крыша, столярка, отделка. То, что не успел отец, продолжает сын. Жизнь, как и Вселенная, бесконечна...
    Этой главой я заканчиваю непритязательный рассказ о великолепном квартете - бывших заместителях главного редактора «Зари». Повторю их имена: Григорий Фролов, Василий Краснов, Аркадий Тамкович, Петр Елец. Они отличались друг от друга разными характерами, темпераментом. Кто-то сангвиник либо флегматик, кто-то холерик либо меланхолик. Кто - определять не берусь, да, пожалуй, и не следует. Они схожи были в одном - в верности журналистике. Летописцы своего времени - это непререкаемая истина. Журналистике они отдали себя без остатка, с журналистикой они жили до последнего аккорда сердца.
    Низкий поклон им и вечная благодарность!
Автор
Владимир ТУРОВ (старший)

Комментарии

Оставить комментарий:

Ваше имя
Введите имя (псевдоним), под которым будет опубликовано сообщение
Ваш e-mail
Необязательное поле. Введите свой e-mail если желаете получить уведомления об ответах
Текст сообщения
Я Согласен с правилами размещения комментариев Прочитайте правила и поставьте флажок, если согласны с ними
turing image
Каптча Нам важно знать, что Вы человек!