greenNew-2.jpg5ceccc4d20ad9

Запрошенная Вами страница не найдена

Проверьте правильность написания названия страницы

(design): design-elements/menu-header-1.tpl

20
Сентября
Пятница
Inst. FB TW VK OK
баннер-final.jpg5d6cbb36a0c0e
Баннер не установлен
raspisanie_brest_3.jpg5a72cab07d02e
rodinka2.jpg5cb02d256a88c
Что? Где? Когда?
Как вы обычно просыпаетесь утром?
Курс валют в Бресте и области

Хождение по мукам Николая Пигарева

00:00 13.04.2009
 

«Все вокруг колхозное...»
    Николай родился в 1927 году в деревне Верхняя Ашково Калужской области. В семье было восемь детей, двое из которых умерли в раннем детстве. Время было неимоверно трудное: революция, затем гражданская война, индустриализация, коллективизация... В 1932 году вся их семья вступила в колхоз с названием... «Пятилетку в четыре года». Мама была дояркой, отца поставили, как знавшего грамоту, бригадиром. Весь световой день они трудились на коллективных угодьях, а вечерами вместе с сельчанами шли - кто к ферме, кто к конюшне. Весь скот стал общественным, и люди украдкой ходили проведывать своих коровок да лошадок.
    В школу, которую в свое время построил отец будущего «вождя мировой революции» Владимира Ленина - Илья Ульянов, Коля с братом ходили за несколько километров. Однажды сил не хватило - мальчик упал без сознания в снег. Брат поднял - и пошли дальше. Перешел в седьмой класс, начались летние каникулы и почти одновременно с ними - война!..
Оккупация
    Почти вся колхозная работа свалилась на детей: прополка, косьба, жатва, молотьба... Вскоре вернулись с фронта домой отец и брат: их военная часть попала в окружение и была почти полностью уничтожена. А в октябре 1941 года в деревню нагрянули фашистские захватчики. Старостой поставили бывшего уголовника, ненавидевшего Советскую власть. Вскоре к их дому подъехала немецкая машина, отца вывезли за деревню и расстреляли. Но об этом узнали позже, тогда же была надежда, что он жив. И мать посылает Колю к немецкому штабу. Пришел Коля с котомкой в районный центр, а там, на площади, огромный котлован. Заглянул - все районное руководство на дне, иссеченное пулями. А хоронить не дают. У тюрьмы мальчику мордоворот с повязкой полицая сразу пинка: «Пошел отсюда!».
    Вернувшись, Коля узнал, что их дом немцы забрали под комендатуру. Не было ничего: ни хлеба, ни соли, ни керосина... Однако как-то жили. А в 1943 году началось наступление советских войск. Всех окрестных жителей и военнопленных немцы согнали в гетто, оцепив его колючей проволокой. Там, без пищи и воды, в жутком холоде люди мучились несколько дней. А потом фашисты всех развели по группам, Колю же почему-то толкнули к группе военнопленных. Людей, как скот, загнали в вагоны и повезли на принудительные работы.
Побег
    По прибытии Николая и еще 12 подростков определили на лесоповал. В 6.00 подъем, в 7.00 - на работу до темноты. Давали в день кусочек хлеба с деревянными опилками, немножко маргарина и чашку желудевого кофе... Почему детей - на такую труднейшую работу, где и взрослый не всякий выдержит?! Николай Николаевич считает, что таким образом действовала немецкая расчетливость: «Прежде, чем уничтожить, они и пользу из нас извлечь желали. Как говорится, с паршивой овцы - хоть шерсти клок...».
    Трое подростков, в их числе и Коля, решили бежать: «Хуже все равно быть не может». Четверо суток бродили по брянским лесам, питались желудями. Был апрель, но снег под густыми елями не растаял. Мокрые, голодные, смертельно усталые - наконец вышли к какой-то деревне.
    Был первый день Пасхи. У амбара, на солнышке, сидели несколько русских женщин и о чем-то беседовали. «Тётеньки, с праздником вас! Дайте, пожалуйста, что-нибудь покушать...». Одна повела к себе Колю, другая - его друга. А третий, Ваня, был старше их по возрасту. Он не пошел, спрятался у деревни...
    Пытается Коля борщ попробовать, а рот не раскрывается, будто обручем его сжало. Сидит - ложка в руке дрожит, из глаз слезы катятся. И вдруг на весь дом: «Руки вверх!». Тут как тут - два полицая с оружием наперевес.
    И вот два дяди с физиономиями в два обхвата ведут двух полуживых пацанов в комендатуру. Их посадили на платформу с песком, которую паровоз толкал впереди себя, и так привезли в Брянск. Повезло - рельсы не были заминированы...
    Там товарищей бросили в одну из тюремных камер, откуда ежедневно выгоняли на работу. Давали тот же хлеб с деревянными опилками и черпак баланды из бураков: выпил зараз - и как не ел ничего. Люди в камере то появлялись, то исчезали навсегда. Но на верхних нарах всегда оставался один заключенный. Он неизменно читал молитвослов, в разговорах не участвовал. Однажды примерно в полночь пришли за Николаем и его другом... «Вас не на расстрел», - успокоил их тот, с верхней полки. Угадал... Или знал?
В круге втором
    Дальнейшие мытарства Николая продолжились в Польше. Несколько дней мужчин, женщин и детей везли туда в товарняке. И только раз, приоткрыв дверь вагона, швырнули внутрь мешок с сухарями. Мужчины всех пересчитали, затем каждый получил два сухарика и к ним еще кусочек... Но у Коли от жажды свело рот судорогой, десны кровоточили, и он с тоской смотрел на свои бесценные сухарики. У одной женщины с ребеночком было немного воды, и она дала Коле глоток. На всю жизнь Николай Николаевич запомнил ее вкус...
    Вагон подогнали к самому концентрационному  лагерю: ворота закрыли, по сторонам эсэсовцы с собаками. Опять началась сортировка: одних выстраивали в очередь в баню, других - в изрыгающий черный дым крематорий. Те и другие знали, куда идут. Колю определили в первую колонну, а у товарища его оказалось не очень хорошим зрение. И он пошел в другой колонне в сторону жуткой трубы... После бани - тщательный медосмотр, после чего повели в барак. Вошел туда Коля - глазам и ушам своим не поверил: во всю прыть наяривает гармошка, парни и девушки пляшут и поют!..
    Согласитесь, непривычная деталь для «канонической» истории. «Этого не могло быть, потому что этого не могло быть никогда! - скажет начитанный человек. - В таком положении не до веселья...». Соглашусь - но факт остается фактом - так было.
Раб и рабовладельцы
    Следующим местом мытарства Николая был немецкий город Эссен. Молодых русских рабов ежедневно выстраивали на плацу, а потомки Шиллера и Канта ходят, присматриваются, прицениваются. Немаловажное дело - рабочий скот выбирают: кого по спине хлопают, кого по груди бьют, другому рот открывают... Колю купил на третий день какой-то экзотичный немец в шляпе с пером и в охотничьих крагах. Повез покупку к себе на трамвае, выходят - стоит толстенная фрау с велосипедом, встречает супруга. Привела Колю в свое хозяйство, сразу приносит навозные вилы: «Арбайтен!».
    Ровно в 17.00 привезла несколько тонюсеньких бутербродов: «Ком». Хотелось проглотить эти пахучие кусочки одним махом, но краем глаза видит Николай, что буквально вперилась в него взглядами немчура. Они, конечно, ожидают от «дикаря» соответствующего поведения... Николай не спеша берет этот хлебный листок, откусывает небольшими кусочками, запивает маленькими глотками дымящегося кофе... Об этом легко сегодня говорить, но каково было тогда это переживать. Достаточно попытаться представить себя на его месте, и станет понятно, что это был маленький подвиг русского мальчика, торжество русского духа над арийской спесью.
    Кстати, еще штрих по поводу немецкой практичности: в первый же день у Коли забрали его более-менее сносную одежду и обувь, ему же дали латаную-перелатаную и вместо ботинок - деревянные колодки. Юный раб выполнял самую грязную работу, причем все строго по времени. В 6.00 - начало, в 20.00 - конец, обед 30 минут. И так ежедневно, почти год. А потом Николаю удалось вырваться из немецкого плена, чтобы... попасть в свой...
На дне
    В конце войны была практика обмена военнопленными, и Николаю посчастливилось попасть в одну из таких групп. Но, ступив на родную землю, он сразу оказался за колючей проволокой. Долго допрашивали «бывших на чужой территории», а в ноябре всех погнали в лагерь под Ковель. Недели две-три людей там держали под открытым небом, никак не могли решить их судьбу... И вот отобрали человек тридцать, в их числе и Николая. «Собирайтесь! Вас, как репрессированных, на фронт послать нельзя, поедете в школу фабрично-заводского обучения на Донбасс, после будете трудиться на шахте».
    Но пацанов сразу бросили под землю. Кирку в руки - и вперед... Так называемая лава - это 12-метровый слой угля, который необходимо срубить. А после отвезти тонну угля на вагонетке... Однажды одно ее колесо соскочило с рельса, Николай попытался ее поставить с бригадиром - и подорвался. А после операции комиссия дала заключение: «Вывести из шахты...».
Луч света
    С 1951 года Николай Пигарев работал на железной дороге. Был бригадиром, мастером, прорабом, заочно учился. В его ведении была вся электротехника линии Москва - Байкал. С супругой Софьей Ивановной они прожили вместе 54 года и, по словам Николая Николаевича, ни разу не поругались. Из Челябинска переехали в Брест, где у него жили брат и сестра.
    Сегодня в брестской квартире он остался один. После инсульта бывший узник стал плохо видеть, он - инвалид первой группы по зрению.
    «Теперь я понимаю, - говорит Николай Николаевич, - что по жизни сам Господь меня вел. Совершая побег или пытаясь улучшить свои условия, я неизменно попадал в еще более сложные... У нас в Челябинске было две церкви, и одну из них, деревянную, сломали. К сожалению, к этому и я был причастен, в чем ежедневно прошу у Бога прощения. И знаете, о чем я сейчас думаю чаще всего? У меня два высших образования, я живу на свете девятый десяток лет, но до сих пор не могу понять вот что... Как могли люди так, я бы сказал, героически вести себя в тех нечеловеческих обстоятельствах? Например, петь и танцевать перед лицом смерти, как те в бараке...».


Автор
Иван ГОНЧАРОВСКИЙ, г. Брест

Комментарии

Оставить комментарий:

Ваше имя
Введите имя (псевдоним), под которым будет опубликовано сообщение
Ваш e-mail
Необязательное поле. Введите свой e-mail если желаете получить уведомления об ответах
Текст сообщения
Я Согласен с правилами размещения комментариев Прочитайте правила и поставьте флажок, если согласны с ними
turing image
Каптча Нам важно знать, что Вы человек!