okna.gif587e06ded838a

Запрошенная Вами страница не найдена

Проверьте правильность написания названия страницы

(design): design-elements/menu-header-1.tpl

21
Июля
Пятница
FB TW VK OK
Баннер не установлен
lestv.gif537ef1827c008
BANNER_VERT3.jpg59130cbe90704
obv.jpg5887175be6a38
Что? Где? Когда?
Что делать с мигрантами в Бресте?
Курс валют в Бресте и области
евтушенко.jpg545740cabc490

Почти безнадежно влюбленный Евтушенко

10:46 03.11.2014

5 января 1996 года ко мне, штатному сотруднику газеты «Заря», забежала коллега, Аделина Архиповна Чабанюк, и сказала: «На день в Брест приехал Евгений Евтушенко. Сейчас он в горисполкоме. Если успеешь, считай, что я подарила тебе тему».

На звонки и согласования времени не было, прихватив блокнот и диктофон, я отправилась, что называется, на удачу. И удача настигла прямо в приемной председателя горисполкома: там никого не было. Видимо, секретарь отлучилась в столовую, чтобы заказать обед для гостя. Потому я беспрепятственно распахнула дверь первого кабинета городской администрации, и тогдашний мэр Алексей Андреевич Овечкин встретил меня словами: «Хорошо, что ты пришла, поможешь мне поддерживать литературную беседу». В это время московский гость еще приводил себя в порядок с дороги. Через минуту он вышел к нам, и с первых слов стало ясно, что опасения брестского градоначальника по поводу исключительно литературной беседы оказались напрасными. Российский поэт прежде всего поинтересовался экономической ситуацией в независимой Беларуси, а также в отдельно взятом городе Бресте. Он спрашивал, как живут люди, какие у нас зарплаты, доступна ли медицина, в каком положении находится культура. И председателю горисполкома пришлось сделать приличный социально-экономический обзор, говорить о проблемах крупных предприятий и зарождающемся бизнесе. 

Потом зашел разговор о самом городе, который поэт Евтушенко хорошо помнил и знал. Здесь в 1982 году он впервые читал свою новую поэму «Мама и нейтронная бомба». Вспомнил свое выступление 14-летней давности и  заметил: «Хоть вы нынче и в другом государстве, но Брест в сознании каждого советского человека – особый город». 

И когда Алексей Овечкин подарил гостю книгу о Брестчине, Евтушенко попросил подписать ее Маше, своей жене. С какой любовью и теплотой он говорил о Маше! Рассказывал, что она очень хотела приехать сюда, походить по крепости… Но, во-первых, это очень короткая поездка, во-вторых, она устала. Все-таки – двое маленьких детей пяти и шести лет, а семья совсем недавно вернулась из Америки. 

Когда стало ясно, что время официальной встречи подходит к концу, автор этих строк спросила маститого литератора о возможности интервью для нашей газеты. Он, как деловой человек, взглянул на часы и сказал, что приглашен на обед руководителем города. Если корреспондент согласится разделить трапезу, эти два занятия можно совместить, а другого времени у него, к сожалению, не будет. Алексею Андреевичу оставалось только красноречивым жестом и широкой улыбкой засвидетельствовать и мое приглашение на обед. Таким образом, интервью состоялось прямо за обеденным столом. 

Где-то в разгар трапезы я робко спросила собеседника, правда ли, что он одним из первых в России выступил против антиалкогольного закона.«Что значит: одним из первых?! – повысил голос писатель. – Я был первым, кто в «Литературной газете» заклеймил эту бездарную кампанию». Потом он долго и возмущенно говорил о преступной бесхозяйственности на грани вредительства – уничтожении плантаций виноградников и прочих «инициативах». Уже не помню, по каким причинам я не включила эту часть беседы в газетный вариант интервью. Но вспомнить то праведное возмущение довелось совсем недавно в Пинске, когда директор местного винзавода Виктор Конончук почти слово в слово воспроизвел мысли российского литератора. 

Евгений Евтушенко очень интересно рассуждал о политике, о жизни в России, с болью говорил о вооруженных конфликтах, заинтересованно расспрашивал нас обо всем. Несколько неожиданно он высказался о брестских средствах массовой информации: «Оклахома, где я теперь живу, город, значительно больший, чем Брест, и там одна газета, а у вас - три» (имелись в виду еще «Вечерний Брест» и «Брестский курьер». - С. Я.). А потом поступил как истинный житель Оклахомы. Когда перед встречей в музыкальном колледже подбежала коллега с просьбой об интервью, он ответил: «Я дал интервью другой газете, она вас опередила».

На том памятном обеде он рассказывал о своих студентах, которым читает  курс русской литературы и историю европейского и русского кино, о террористическом акте в Оклахоме и о своей студентке, что потеряла родных… А еще мне очень хорошо запомнилось его ностальгическое замечание: «В Америке есть все, но нет антоновских яблок. И их мне очень не хватает».

Обед прошел весело и непринужденно. Евгения Александровича нисколько не смущал включенный диктофон. Он остроумно шутил. В нем удивительным образом легко сочетались мощный интеллектуал с простым и приятным человеком. На прощание гость подарил мне свою книгу «Ягодные места» и расцеловал в обе щеки на глазах удивленных работниц горисполкома. Книгу он подписал в своем стиле:«Дорогой Светлане Яскевич – на редкость обаятельной женщине – Почти безнадежно влюбленный Е. Евтушенко»

А для «Зари» в тот памятный день написал: «Когда Пушкин писал «И над отечеством свободы просвещенной взойдет ли, наконец, желанная заря?», он и не подозревал, что в Белоруссии взойдет газета по имени «Заря». Желаю Вашей газете, чтобы Вы всегда сохраняли на ее страницах хоть чуть-чуть поэзии. 5 января 1996 г. Евгений Евтушенко»

Снимки писателя Валерий Король сделал уже на вечере встречи в музыкальном колледже, где поэт читал стихи из нового сборника, представлять который спешил к следующему дню в Москву. 

Вот несколько фрагментов того интервью, которые представляются мне особенно интересными: 

…Вы меня о строчках спросили. С одной стороны, «если будет Россия – значит, буду я», и с другой – «я хотел бы родиться во всех странах». И еще третье: «если есть на свете Бог, то это все-таки женщина». Любовь к родине, к человечеству, к женщине как высшему существу – и есть три составляющих моей, если хотите, философии. 

…Кстати, после издания поэмы «Мама и нейтронная бомба» произошла совершенно неожиданная вещь. Там я, если помните, написал, что один мой дед – латыш по фамилии Гангнус, другой дед по материнской линии – белорус Ермолай Евтушенко, оба погибли в сталинские времена. А во время войны мама мне сменила фамилию на Евтушенко, потому что учительница физкультуры говорила детям, что я немец и со мной дружить нельзя. 

Поэма вышла в Германии. И мне вдруг сообщают, что в Германии у меня есть родственники. Меня встретили там и показали генеалогическое древо. Оказывается, мой дед был олатышившийся немец, а в Германии жил его брат. Родственники достают из альбома фотографию брата моего дедушки в форме майора вермахта, рассказывают, каким изумительным человеком он был, талантливым резчиком по дереву, а в армию ушел по мобилизации. Мог ли я тогда, ненавидевший немцев как символ фашизма, предположить, что я еще и немец? 

Видите, как  всё перепутано. Мы ничего не знаем, откуда идут наши корни. Какими-то узами мы все соединены з древними греками, и это все трудно понять. Вот я уже знаю, что я – русский, латыш, белорус, украинец, поляк, немец и татарин.

 - Насколько мне известно, вы отказались получать орден Дружбы народов. 

- Я не пошел в Кремль за этим орденом. Ну какая дружба народов, когда кругом война, свои убивают своих? 

Беженка из Баку, медсестра, мне рассказала историю.   Азербайджанцы-погромщики ворвались в родильный дом. А няня перепутала все бирки у детей и сказала им: «Теперь вы никогда не узнаете, кто тут азербайджанец, а кто армянин». И тем спасла детей. Я написал такие строки: «Мы из родилки общей, из пробирки. Бог беспощадным топором нам до рожденья перепутал бирки. И каждый наш погром – самопогром».

- Вы были депутатом Верховного Совета СССР. А теперь в партиях, движениях не состоите? 

- Это был опыт. Если бы я не стал депутатом, то не написал бы роман «Не умирай прежде смерти». Некоторые свои слабые стихи я не буду включать в собрание сочинений, а вот все выступления на съездах народных депутатов включу. Мне за них не стыдно. 

А теперь нет, не состою. Знаете, я никогда не был коммунистом, но никогда не был и антикоммунистом. В партии состояла моя мама, очень чистый и добрый человек. 

…Мы сделали ошибку, когда провели насильственную коллективизацию, но такая же ошибка – делать насильственную капитализацию. Нужно, чтобы все развивалось естественно, эволюционно. И это не бесконтрольность. Это доверие самой жизни. А доверие, на мой взгляд, есть высшая форма контроля.           

Автор
Светлана ЯСКЕВИЧ

Комментарии

Оставить комментарий:

Ваше имя
Введите имя (псевдоним), под которым будет опубликовано сообщение
Ваш e-mail
Необязательное поле. Введите свой e-mail если желаете получить уведомления об ответах
Текст сообщения
Я Согласен с правилами размещения комментариев Прочитайте правила и поставьте флажок, если согласны с ними
turing image
Каптча Нам важно знать, что Вы человек!